Данни, чемпион мира

Одна из них, которая растянулась на полсотни вечеров, если не больше, была про Большого и Доброго Великана, сокращённо БДВ. Этот БДВ был втрое выше обычного человека, и ладони у него были размером с тачку. Он жил в огромной подземной пещере недалеко от нашей заправки и выбирался наружу, только когда темнело. А в пещере у него была порошочная фабрика, где он производил больше сотни разных видов волшебных порошков.

Когда папа рассказывал сказки, он иногда расхаживал по комнате взад-вперёд, размахивая руками и шевеля пальцами.

Но чаще он сидел на краешке моей койки и говорил очень тихо.

– Большой и Добрый Великан делает свои волшебные порошки из детских снов, – рассказывал он.

– А как? – спросил я. – Как он их делает, папа?

– Сны, мой мальчик дорогой, – это очень загадочная вещь. Они летают в ночном воздухе, как крошечные облачка, и ищут спящих.

– А сами они при этом заметны? – спросил я.

– Нет. Они совершенно невидимы.

– Тогда как же Большой и Добрый Великан их ловит?

– Вот именно, – сказал папа.

 – Тут-то и начинается самое интересное. Понимаешь, в чём дело: сон, когда он пролетает в ночи, издаёт очень тоненькое жужжание, даже зудение, такое тихое, что ухо обычного человека его не различает. Но БДВ слышит его отлично. У него фантастический слух.

Мне нравилось, как папа пристально смотрел куда-то вдаль, когда рассказывал свои истории. Лицо у него делалось бледное, неподвижное и отрешённое, и он не замечал ничего, что было рядом.

– БДВ, – продолжал он, – слышит поступь божьей коровки, когда она ползёт по листу.

Он слышит, как под землёй перешёптываются на бегу муравьи. Слышит, как вскрикивает от боли дерево, когда дровосек наносит удар топором. Вокруг нас, мальчик мой, целый мир звуков, которых мы не слышим, потому что наши уши недостаточно чутки.

– А когда он поймает сон, что тогда? – спросил я.

– Тогда он бросает его в стеклянную банку и плотно затыкает пробкой, – ответил папа. – У него в пещере тысячи таких банок.

– А плохие сны он тоже ловит? Не только хорошие?

– Да, – сказал папа.

 – Он ловит и те, и другие. Но порошки делает только из хороших.

– А с плохими что он делает?

– Он их взрывает.

Не могу вам передать, как я любил папу. Когда он сидел рядом со мной на моей койке, я дотягивался до него и брал за руку, а он обхватывал мою ладошку своими длинными пальцами и крепко сжимал.

– А когда порошки готовы, что он потом с ними делает? – спросил я.