Лабиринт мертвеца

Тодор коснулся стены, словно не верил своим глазам и боялся, что рука пройдёт сквозь пелену иллюзии. Нет, плитка была настоящей. Он гадал, кому взбрело в голову заниматься отделочными работами под вершиной «Моминой скалы», а когда Христо обернулся и при свете фонарика позвал идти дальше, понял, что кафелем чудеса не ограничатся.

Коридор вывел в тёмное помещение. Тодор и Христо высветили низкий потолок, закруглённые стены, неизменную шахматную плитку пола и… два металлических стеллажа с книгами.

– Невероятно, – одними губами прошептал Тодор.

– Я же говорил!

Тодор, заворожённый, осмотрелся и убедился, что Христо отыскал чью-то потайную библиотеку. Нелепую, абсурдную, порождённую больной фантазией и всё же полноценную библиотеку на три или четыре сотни книг! Ни дверей, ни лестниц. Ни выключателей, ни светильников. Не пещера, а какой-то бункер, защищённый от солнца и дождя!

– Неудивительно, что тут так душно, – прошептал Тодор.

Они с Христо двигались и говорили тихо, словно боялись разозлить невидимого библиотекаря.

В тишине слышали, как над естественной крышей библиотеки завывает ветер.

– Смотри. – Христо направил фонарик себе под ноги.

Пол в центре был выложен мелкой плиткой с чёрнобелыми узорами и буквами. Тодор опустился на колени в надежде отыскать надпись, объяснявшую происхождение библиотеки, и увидел, что узоры сплетаются в довольно схематичную карту мира. Надписи лишь указывали на отдельные страны, горы и реки, среди которых встречались совсем незнакомые Тодору названия вроде Зурбагана, Патюзана, Чандапура или Бату-Кринга.

Запутавшись в них, он перешёл к стеллажам.

На стеллаже слева стояли книги на разных языках. Тут, расставленные без видимого порядка, встречались немецкие, французские, русские, болгарские томики. Попадались даже японские. Ну, или корейские – трудно сказать. Тодор и Христо наугад выхватывали их и наскоро пролистывали. Внутри не нашли ни закладок, ни пометок. Ницше, Ньютон, Мор, Мур. Сразу два Мура: Томас и Джордж! Платон на греческом и Омар Хайям на английском.

Из знакомых книг Тодор обнаружил «Оцеолу, вождя семинолов» британца Майн Рида и «Таинственное похищение» болгарина Ивана Ружа.

На стеллаже справа книг стояло меньше. Их корешки были одинаковой толщины, а надписи на корешках – однотипные, выполненные в схожей манере. «Змеи Исландии», «Кошки Шпицбергена», «Пресные озёра Мальты», «Свобода слова в России», «Религия Фридриха Великого».