Агнесса из Сорренто

Он поглядел мне прямо в глаза, так что я не могла отвести от него взгляда, и заставил меня дать ему такое обещание, а я знаю, что святые девы никогда не отказывались молиться за того, кто о том просил, и потому я последовала их примеру.

– Ручаюсь, он только смеялся над тобой, дитя, – вмешалась Джокунда. – Светские любезники да щеголи нынче не очень-то верят в силу молитв.

– Быть может, и так, Джокунда, – с серьезным видом промолвила Агнесса, – но, если он и вправду насмехался надо мною, он тем более нуждается в моих молитвах.

– Да, – заключила мать Тереза. – Вспомним житие блаженной святой Доротеи: знатный юноша, исполненный злобы и порока, стал издеваться над нею, когда ее вели на казнь, и повторял: «Доротея, Доротея, я уверую, когда ты пришлешь мне яблок и роз из райского сада». А она, твердая в вере, отвечала: «Пришлю сегодня же». И о чудо! В тот же день молодому человеку явился ангел с корзиной яблок и роз и изрек: «Доротея присылает тебе эти цветы и плоды, а посему уверуй». Вот ведь как чистая дева может облагодетельствовать легкомысленного молодого человека; гонитель Доротеи принял христианство и сделался ярым ревнителем истинной веры.

– Это в старину было, – скептически откликнулась Джокунда. – В наши-то дни, сколько ни заставляй овечку молиться за волка, ничего не выйдет. А скажи-ка мне, дитя, что за человек был этот кавалер?

– Прекрасный, как ангел, – отвечала Агнесса. – Только в самой красоте своей был он недобр. Вид у него был одновременно горделивый и печальный, как у того, у кого тяжело на сердце.

Не стану скрывать – мне было его очень жаль; глаза его взволновали меня, лишили меня покоя и поселили в душе моей тревогу, неустанно напоминая, что я должна часто за него молиться.

– И я присоединю к твоим свои молитвы, дочь моя, – произнесла мать Тереза. – Как же я хочу, чтобы ты стала одной из нас и чтобы мы смогли вместе молиться каждый день! Скажи, скоро ли твоя бабушка сможет навсегда вверить тебя нам?

– Пока бабушка не хочет об этом и слышать, – проговорила Агнесса, – она так меня любит, что, если я покину ее, это разобьет ей сердце, а уйти со мной в монастырь она не желает.

Но, матушка, вы сами говорили мне, что мы можем воздвигнуть алтарь в нашем сердце и поклоняться Господу втайне. Когда будет на то Господня воля, чтобы я пришла к вам, он смирит ее сердце.

– Между нами говоря, дитя мое, – вставила Джокунда, – думаю, вскоре появится еще кто-то, чье мнение придется учитывать.

– О ком ты? – спросила Агнесса.