Агнесса из Сорренто

Агнесса нагнулась ниже, разбирая таинственную надпись: «Dis manibus»[13 - Духам умерших (лат.).], начертанную древнеримскими буквами.

– Благослови тебя Господь, дитя! Уж я ли таких не перевидала, – сказала Джокунда. – Это могила какого-то древнего язычника, и он уже сотни лет как горит в аду.

– В аду? – опечаленно переспросила Агнесса.

– Конечно, – заверила Джокунда. – А где же им еще быть? И поделом, так им и надо, сборищу грешников да злодеев.

– О Джокунда, какие страсти, неужели они и вправду столько лет томятся в аду?

– И конца-краю их мукам не видать, – заключила Джокунда.

Агнесса прерывисто вздохнула и, взглянув на золотистое небо, изливавшее на землю потоки яркого света сквозь трепетные кроны апельсиновых и жасминовых деревьев, подумала: «Неужели этот мир, прекрасный и безмятежный, может спокойно существовать над такой бездной?»

– О Джокунда! – произнесла она. – В это даже поверить страшно! Как же случилось, что они исповедовали язычество, родились язычниками и даже не слыхали об истинной церкви?

– А вот так и случилось, – отвечала Джокунда, продолжая усердно прясть, – да только не моего ума это дело; мое дело – спасать мою собственную душу, я за тем и в монастырь пошла.

Всем святым ведомо, мне поначалу здесь очень скучно показалось, я ведь привыкла туда-сюда разъезжать со своим стариком да с мальчишками, а потом как взялась за монастырское хозяйство, да за покупки провизии, да за варку варенья, да за одно, да за другое, тут уж мне полегчало, хвала святой Агнессе!

Агнесса отрешенно, неотрывно глядела на старуху, увлеченную рассказом, своими большими, темными, широко открытыми глазами, которые постепенно, как это нередко бывало, приняли задумчивое, таинственное выражение.

– Ах! Неужели святые над ними не смилостивятся? – спросила она. – А потом, что, если какой-нибудь христианин согласится носить власяницу, спать на голых камнях, страдать много лет, может быть, ему и удастся тогда спасти кого-нибудь из язычников?

– Да уж, незавидная судьба им выпала, – откликнулась Джокунда, – но что толку о них сокрушаться? Старый отец Ансельмо однажды сказал нам в одной из своих проповедей, что Господу угодно, чтобы святые радовались карам, постигшим язычников и еретиков, и поведал нам об одном великом святом, который почему-то стал горевать из-за того, что один язычник, книги которого он любил когда-то, попал в ад, – и вот принялся он поститься и молиться и не желал отступить от своего, пока не вызволит этого язычника из ада.