В полночных звёздах правды нет. Избранное

Парень ражий стоит с поклажей,

протягивает записку:

«Сто десять рупий прошу прислать.

Адрес указан ниже».

«Сто десять рупий?» – удивился О’Нил. –

«Однако, что я тут вижу?»

То пришла посылка. Почесав в затылке,

за нож он взялся привычно,

Взял молоток, постучал чуток…

Та к был прерван завтрак обычный.

Крышка открылась, и – покатилась…

О’Нил удержался от стона

Едва-едва: то была голова

врага его – Боу Да Тона!

Приклеена к голове была

записка витиеватая:

«Хозяйство Фильдингского полка.

Лагерь.

Январь, 10-е.

Дорогой сэр! Имею честь

Голову Боу Вам преподнесть,

А также шлю Вам поклон свой низкий

(Голову найдёте здесь, под запиской).

Волю Вашу, как волю богов,

Я всегда исполнять готов.

Сто рупий прошу переслать по почте,

Но положенье моё упрочьте

Щедрой прибавкой: своя и врага

Кровь человечья – всегда дорога!

И я, к тому же, кормлю детишек,

Моих девчонок, моих мальчишек.

Бычий правительственный караван

Желает Вам здравья, сагиб капитан.

Желаю того же – от всей души.

Ваш

Бабу Харендра Мукерджи».

_________

Как волей могучей змеи гремучей

влеком зачарованный кролик,

Как в мире туманном ведомы дурманом

курильщик и алкоголик,

Как овёс и сено обыкновенно

манят к себе лошадок,

Как ждущее ухо ко всем звукам глухо:

только шёпот любви ему сладок,

Так О’Нил, молчалив, сидел, отстранив

мягко свою Мадонну,

И с горькой думой глядел угрюмо

на голову Боу Да Тона.

А рядом блистали ложки из стали,

пылко блистали вилки;

Тут же нередки были салфетки,

блюдца, тарелки, бутылки.

И на ум пришло, что давно прошло:

время потерь и лишений,

Рукопашные схватки, и засады, и прятки,

и дым, и огонь сражений, –

И ночной марш-бросок через степь и лесок,

и утром – прорыв, где не ждали,

И вечером – банджо («Сыграй, корифан Джо!»),

и проводы павших, и дале –

Вонь болот вспомнил он – и тот

резкий противный запах,

Когда сверху вниз – удар, и – заткнись,

не вой: ты у смерти – в лапах, –

И вспомнил поганскую ругань ирландскую

у Куттамау потока,

Где, увидев кресты, что стояли густы,

парни ругались жестоко.