Великий Гэтсби

Щенок сидел на столе, будто пытаясь что-то разглядеть своими еще слепыми глазками в табачном дыму, и время от времени принимался тихонько скулить. Какие-то люди появлялись и исчезали, собирались куда-то идти, а затем теряли друг друга, искали друг друга и находили на расстоянии нескольких футов. Незадолго до полуночи я услышал, как Том Бьюкенен и миссис Уилсон, стоя друг напротив друга, яростно спорят, имеет ли миссис Уилсон право упоминать имя Дейзи.

– Дейзи! Дейзи! Дейзи! – кричала миссис Уилсон.

Резким и точным движением руки Том Бьюкенен разбил ей нос.

Затем были окровавленные полотенца, брошенные на полу в ванной комнате, и негодующие женские голоса, а над всей этой неразберихой долгий и надсадный крик боли. Мистер Мак-Ки очнулся от дремы и с изумленным видом заковылял по направлению к двери. На полпути он обернулся и обвел мутным взглядом все происходящее: его жена и Кэтрин, то возбуждаясь, то успокаиваясь, бестолково и суетливо метались по комнате, натыкаясь на мебель и хватая все, что могло послужить оказанию помощи, а на кушетке возлежала несчастная жертва, истекающая кровью, но лихорадочно пытающаяся при этом прикрыть номером «Таун Тэттл» гобеленовые сцены из жизни Версаля.

– Давайте как-нибудь вместе пообедаем, – предложил он, когда мы, охая и вздыхая, спускались на лифте.

– Где?

– Да где угодно.

– Уберите руки с рычага, – рявкнул мальчик-лифтер.

– Прошу прощения, – с чувством собственного достоинства произнес мистер Мак-Ки, – я не заметил, что прикасаюсь к нему.

– Хорошо, – согласился я, – буду рад.

* * *

…Я стоял рядом с его кроватью, а он возвышался среди простыней, сидя в нижнем белье, но с большим портфелем в руках.

– «Красавица и чудовище»… «Одиночество»… «Старая кляча из бакалейной лавки»… «Бруклинский мост»…

Затем в каком-то полусне я лежал в холодном нижнем зале Пенсильванского вокзала, пытаясь в ожидании четырехчасового поезда почитать утренний выпуск «Трибюн».

Глава 3

Летними ночами из виллы моего соседа доносилась музыка. В синем сумраке его сада собирались мужчины и женщины и, что-то шепча, летали там среди шампанского и звезд, словно ночные мотыльки.