Песни славянских народов

Как раскрыл его и, на колено

Положивши, про себя читает;

Вот оно что бану говорило,

Вот как мать кляла его, журила:

«Где ты, сын мой, празднуешь, пируешь?

На беду вино ты пьёшь в Крушевце,

На беду у тестя загостился!

Прочитай теперь – и все узнаешь:

Из Едрена[3 - Едрев – Адрианополь, старая столиа Турции.] царь пришол турецкий,

Захватил он все Косово поле,

Визирей навел и сераскиров,

А они с собой проклятых беев,

Всю турецкую собрали силу,

Все Косово поле обступили,

Обхватили обе наши речки,

Обхватили Лабу и Ситницу,

Заперли кругом Косово поле.

Говорят, рассказывают люди:

Вишь от Мрамора до Явора-Сухого,

А от Явора, сын, до Сазлии,

От Сазлии на Мост на Железный

А от Моста, сын, до Звечана,

От Звечана, сын, до Чечана,

От Чечана, до планин[4 - Плавина – большая гора.] высоких

Разлеглося вражеское войско

И невесть что окаянной силы.

Говорят, у самого султана,

Двести тысяч молодцов отборных,

Что имеют за собой именья,

Что на царском проживают коште

И на царских ко?нях разъезжают;

Вишь, оружия не носят много,

А всего на них вооруженья –

Ятаган у пояса да сабля.

У турецкого царя-султана

Есть другое войско – янычары,

Что содержат при султане стражу;

Янычар тех также двести тысяч.

Есть и третья сила у турчина,

Третья сила – Тука и Манчука:

В трубы трубит, колет всех и рубит.

Всякия, сын, силы есть у турка;

А еще, сын, у турчина сила:

Самовольный турок Влах-Алия,

Что не слушает царя-султана,

А не только уж нашей и беев:

С их войсками, с бо?рзыми конями,

Комары они ему да мухи.

Вот какой, сын, этот Влах-Алия!

Не хотел добром идти он прямо

На Косово со своим султаном,

А свернул доро?гою на лево,

И ударил он на наше байство,

Все пожог, расхитил и разграбил

И на камне камня не оставил;

Разогнал твоих он домочадцев,

У меня ж переломил он ногу,

На меня своим конем наехал;

Взял в полон твою подругу-любу

И увел с собою на Косово:

Под шатром ее теперь цалует!

Я одна тебе, мой сын, осталась,

Горько плачу здесь на пепелище,

Горько плачу здесь, а ты пируешь,

Пьёшь вино в Крушевце с Юг-Богданом:

Не в утеху бы тебе гулянье!»

Взяло бана горе и досада,

Как прочел, что мать ему писала;

Стал лицом он пасмурен, невёсел,

Чорные усы свои повесил,

Чорные усы на грудь упали,

Ясны оченьки его померкли,

И горючия пробились слёзы.