Приключения Оливера Твиста

В большей части этих домов когда-то имелись лавки, но все они теперь или наглухо заколочены, или почти совсем развалились; жилыми были только верхние комнаты. Некоторые дома, сделавшиеся от времени и ветхости нежилыми, удерживали от обвала огромные столбы, приставленные верхним концом к стене и глубоко врытые в землю. Но даже и эти ветхие развалины служили, по-видимому, ночлежным приютом для многих бездомных бедняков. Некоторые из досок, которыми заколотили двери и окна, были в иных местах раздвинуты так, что получалось отверстие, через которое свободно мог пролезть человек.

Трущобы эти отличались грязью и невыносимой вонью. Там и сям внутри них копошились крысы, от голода превратившиеся чуть не в скелеты.

Ни молотка, ни звонка не оказалось у открытой двери, где остановились Оливер и его хозяин. Осторожно пробираясь по темному коридору и крепко прижимая к себе Оливера, чтобы он не испугался, гробовщик поднялся на верхушку первого пролета лестницы.

Остановившись на площадке у двери, он несколько раз постучал по ней суставом своего пальца.

Дверь открыла молодая девушка лет тринадцати-четырнадцати. Гробовщик, внимательно осмотрев комнату, сразу узнал по некоторым приметам, что она именно та, куда его направили. Он вошел, а за ним и Оливер.

Комната была очевидно не топлена. у холодного очага стоял какой-то мужчина и машинально грел руки. Позади него стоял низкий стул, на котором сидела старуха.

В противоположном углу толпились дети, покрытые лохмотьями, а на полу, прямо против дверей, на тоненьком матрасике лежало нечто, покрытое рваным одеялом. Оливер вздрогнул, взглянув на это место, и еще больше прижался к своему хозяину; мальчик сразу почувствовал, что это труп.

Лицо у мужчины, стоявшего подле очага, было худое и бледное, волосы и борода с проседью, глаза красные. Лицо у старухи совершенно сморщенное, из-под нижней губы у нее выглядывали два пока еще уцелевших зуба, но зато глаза ее оказались живыми и проницательными.

Оливер со страхом смотрел на мужчину и на старуху. Они так походили на крыс, виденных им внизу.

– Никто не смеет подходить к ней! – крикнул мужчина, когда гробовщик подошел к телу. – Назад! Черт вас возьми, назад, если жизнь вам дорога!

– Что за безрассудство, голубчик мой, – сказал гробовщик, насмотревшийся вдоволь на горе во всех его видах у разных классов.