Приключения Оливера Твиста

Шарлотту вдруг вызвали за чем-то, и Ноэ Клейполь, который был голоден и зол, решил воспользоваться этим коротким промежутком времени, и нашел, что наиболее подходящим будет начать издеваться над Оливером Твистом.

Желая по возможности скорее предаться этой невинной забаве, он положил ноги на стол, схватил Оливера за волосы, надрал ему уши, выразил мнение, что он подлый трус, и затем объявил, что непременно придет смотреть, когда его повесят, где бы ни случилось это событие, которого он жаждал.

Далее, как и подобало такому ожесточенному и испорченному питомцу благотворительного учреждения, он стал придумывать самые разнообразные мелочи, чтобы досадить Оливеру, но ни одна из них не привела к желанной цели заставить мальчика заплакать. Мелочная низкая душонка Ноэ подсказала ему, что сегодня, если он желает достигнуть результата, необходимо придумать что-нибудь тонкое, ядовитое, и он решил перейти на личности.

– Эй ты, отродье, – сказал Ноэ, – где твоя мать?

– Она умерла, – ответил Оливер. – Прошу, пожалуйста, не говорить о ней.

Оливер вспыхнул, и дыхание его ускорилось, в углах рта и у ноздрей появилось нервное подергивание – то было, по мнению мистера Клейполя, верным признаком жестокого приступа плача. Это побудило его продолжить начатое.

– Отчего же она умерла? – спросил он.

– От разбитого сердца, как рассказывали мне наши старые сиделки, – ответил Оливер, говоря как бы про себя и не думая о Ноэ.

 – Мне кажется, я знаю, что значит умереть от разбитого сердца.

– Толи-роли, лоли, лоли, фоли-роли, – запел Ноэ, заметив слезу, скатившуюся по щеке Оливера. – О чем же ты это хнычешь?

– Не из-за того, что вы говорите, – ответил Оливер, поспешно отирая слезу, – не думайте этого, пожалуйста!

– Эге, не из-за меня! – передразнил его Ноэ.

– Нет, но из-за вас, – резко оборвал его Оливер. – Довольно! Не смейте ничего больше говорить о ней. Лучше не говорите!

– Лучше не говорить! – воскликнул Ноэ. – Так-с! Лучше не говорить! Не будь таким бесстыдным, отродье! Твоя мать! Ночная красотка была она, вот что! О Господи!

Ноэ выразительно кивнул и поднял кверху свой красный нос, считая это наиболее подходящим действием для данного случая.