Похождения полковника Скрыбочкина

У нас же с тобою слава казачья, а жизня собачья. Ну прямо никогда заранее не угадаешь, откудова может приблудиться незадача, вот же ж здрас-с-сьте вам, бабушка, в Юрьев день! Как думаешь, Сидор, выкупят нас или оставят в покое и спустят всё на тормозах?

– Не дай бог, штобы выкупили, даже не говори об такой возможности, Семён, – приблизительным голосом хрипел Скрыбочкин в ответ, с неохотой отстраняясь от бутылки. – Или ты жалаешь, штобы у меня сердце раскололось на куски от разочарувания? Ха-ха-ха, эти бандюки не на таковского напали, от меня же не так просто избавиться! В том вся их беда недоумочная! Они меня ещё плохо знают! Да я ж теперя отсюдова ни одной ногой, штоб отакую жисть на казенную службу променять!

– А шо станем делать, если дойдёт до выкупа? – сверкал глазами Парахин, изгибая губы книзу тугим боевым луком.

– Да ничего преждевременного делать не надобно, – твёрдо удерживался в прямой колее Скрыбочкин. – Тебе дай волю, дак ты и наделаешь, уж я знаю. Моё мнение простое: ни к чему нам зазря пыжиться, стараючись прыгнуть дальше своей головы.

Нам ещё нихто не обчёл наперёд судьбу по картам, штоб сообщить прямое огорчение. Потому не торопись с выводами, обожди, покамест жисть не подскажет доподлинно, што зачем и хто почём.

– Тоже верно. Куда нам торопиться? А ить, в принципе, и некуда. Золотая твоя голова! Всему умеешь подобрать наиправильную формулировку!

– Вот и я завсегда об том говорю: тише едешь – дальше будешь. А вообще, в нашей жисти самоглавное – это верно схформулировать свои ближайшие задачи, тогда можно не бояться причинноследственности.

И не усложняться мыслями навстречу порожнему любопытству об своём будущем.

– Ото ж давай и выпьем за то самое.

– За што самое?

– За наш с тобою спокой!

– Согласный, друже. За спокой – это святое дело. Уж его мы как-нито худо-бедно заслужили. Потому што мы с тобой самые замечательно сделанные люди.

– Кем сделанные?

– А хрен его знает.

– Разве только богом? Но шо-то я в него пока недостаточно уверовавший.

– Может, и богом, – предполагал Скрыбочкин, смахивая со своего лица клочья паутины. – А может, ещё каким-нибудь дарвиным. Мне эта микроскопическая детальность малоинтересная. А тебе?

– Та и мне вроде того же самого, – готовно присоединялся к нему Парахин. – Во Вселенной есть много вещей и поинтереснее.

– Ото и добре, што ты всё правильно понимаешь… Ладно, хватит переживать на сухомятку. Давай наконец выпьем за всё сказанное.