Любовь-неволя

«Вот это уже поконкретнее. Неужели заметил?» – ты ненавидяще посмотрел на него; однако ответил ровным тоном:

– Нет.

– Курил-курил, я видел огонёк, – подал реплику из кузова рядовой Мухин, тоже «дед».

– Нет, – упрямо повторил ты, глядя перед собой застывшим взглядом. – Показалось тебе, не курил я. Может, это – звёзды…

– Ага, звёо-о-озды, – издевательски-тонким голоском протянул Мухин. – Ты ещё скажи: светлячки, гы-гы-гы!

– Чего – звёзды? – не понял Ковальчук и задрал голову вверх (звездопад продолжался, хотя и заметно шёл на убыль).

– Ну видишь: в небе же сверкает, – пояснил ты. – Вот, наверное, и почудилось Мухе.

– А за Муху я тебе ща в лобешник закатаю, понял, чайник? – отозвался Мухин. – Ты что, забыл, с кем разговариваешь? Знай, сверчок, свой шесток! Или совсем нюх потерял? Так ты мне гляди, я тебе быстро напомню, как надо к дедушке обращаться!

Но Ковальчук прервал его словоизлияния:

– Ладно, после смены разберёшься.

И хмуро бросил тебе:

– Давай не задерживай, лезь в машину.

Перебираясь через борт раздолбанного ЗИЛа, ты думал о том, что, если нохчи, не дай бог, снова спустятся с гор, тебе будет непросто удержаться от искушения в первом же бою всадить несколько пуль в спину Ковальчуку. А заодно и Мухе. Не ты первый; по слухам, подобное случалось не раз. И многим сходило с рук…

Дедовщина – явление не новое, и тебе на гражданке, конечно же, приходилось слышать о ней. Однако то, с чем ты столкнулся в армии, превзошло все ожидания.

Это была чёткая, давно установившаяся система угнетения сплочёнными «дедами» разобщённого и растерянного молодняка.

Любые попытки отступить от неё карались беспощадно, с изощрённой жестокостью. То подобие дисциплины и порядка, которое ещё сохранялось в российской армии, держалось исключительно на кулаках старослужащих. Офицеров это устраивало, поскольку избавляло от лишней работы.

Ты помнил о случае с ефрейтором Серовым. Тот недавно прибыл из «учебки»[9 - «Учебка» – учебное подразделение.] и, будучи парнем крепким, не пожелал подчиняться.

Понадеялся на свои силы; а зря. Несколько раз «деды» толпой избивали его. Серов, оклемавшись, затем вылавливал их поодиночке – и производил расчёт аналогичным способом. Из нарядов ефрейтор не вылезал. Спать по ночам ему не давали: стоило парню закрыть глаза, как в него тотчас летел чей-нибудь сапог или припрятанный с вечера булыжник. Попробуй доищись в темноте, кто это сделал! Трудно сказать, сколько времени могла продолжаться травля.