Жена, любовница и прочие загогулины

Он с шутками-прибаутками криволинейно порхал вокруг стола, держа в руках большой прямоугольный поднос и подзадоривая гостей, которые бросали на этот поднос конверты с деньгами – Чуб считал конверты, но на третьем десятке сбился со счёта.

Дружком себе Чуб взял картавого Мишку Кошелева. Не из-за того что Мишка ходил у него в больших товарищах, а просто потому что он считался парнем с крепкими моральными очертаниями – тихим, малопьющим, уважительным – да и жил по соседству, через двор. А у невесты дружкой была Таня Пащенко, симпатичная черноглазая дивчина.

Только Мария сразу предупредила, что Таня – баба распутная и готова трахаться со всем, что шевелится, потому с ней следует держать ухо востро, и не дай бог Чуб будет замечен подле неё с двоякой мыслью – не миновать ему тогда супружеского скандала. Тем более что на свадьбу явился и Танин жених, Витька Козлов – наверное, самый ревнивый парень во всей Динской. Жениха, если по правде, Чуб не заметил, а Таню сколько ни разглядывал, ничего отрицательного в ней не находил. Напротив, смотреть на неё было даже приятно.

Но Машка оказалась права: с её дружкой в разгар свадьбы случился конфуз. Все, кто хотел, уже набрали достаточный градус, поэтому во дворе стоял порядочный гвалт, с трудом разбавляемый лившейся из магнитофонных колонок музыкой, когда со стороны огорода раздались крики. Чуб вместе с несколькими полутрезвыми мужиками побежал в огород и застал там Витьку Козлова, вовсю дубасившим тамаду Егора Палыча.

Витьку оттащили.

– Ты что, Витёк! И не соромно тебе портить людям праздник? – пристыдил его кто-то из мужиков.

– А не соромно этому чаморошному козлу трахать мою Таньку прямо здесь, на огороде?! – заорал тот в ответ.

– Окстись, Витя, – подал испуганно-любопытный голос кто-то из подоспевших баб. – Может, тебе со зла набрехали про неё? За болтливым языком не поспеешь и босиком!

– Никто мне про неё не набрехал! – забился в истерике Витька. – Я чисто случайно сюда – пыхнуть косячок – пошёл, а этот козёл её – ра-а-аком! Ажно кушири трясли-и-ися!

– Да она сама меня позвала, разве ж я виноват? – очухавшись, обиженно задрожал щеками Егор Палыч.

 – Я ведь не насильно! Она позвала, сказала: на минутку, я сначала и не понял, зачем! А этот идиот вдруг как налетел!

– Ты сам идиот! – взвизгнул Козлов с ищущей выхода обидой в голосе. – Ты – тля вонючая! Пускай меня только отпустят, я тебя на куски, гад, разрежу! Я тебе туза порву и обратной стороной выверну!

Но его не отпустили.