Ключ ко всему

Девочка увидела это во взгляде доктора и священника. Её детское, наивное сердце сжималось от страха.

– Я разведу огонь и сварю питье из морошки, – голос ее стал быстрым и деловитым – а остальное вынесу на солнце.

Мать слабо кивнула. Последние две недели она не могла встать с кровати. Не плакала, о чем-то думала. Взгляд её был пустым и незрячим.

Ида с трудом развела огонь в отчаянно чадящей печи. Дрова дымили, но не спешили загораться. Топить печь так, как получалось у матери, девочка не наловчилась. Потеряв терпение, шепнула пару слов.

Огонь вспыхнул, осветив стены кухни. Матери не нравилось, когда дочь колдовала. С годами Ида научилась скрывать свои способности – не хотелось каждый раз видеть слезы и страх в глазах родного человека.

Вскипевшая вода разнесла по комнате аромат лесных ягод. Дома потеплело, запах покинутого дома отступил. Свен уснул прямо за столом, сжимая в руке кусок хлеба. Ида осторожно переложила брата на лавку и укрыла одеялом.

Вечерами девочка любила сидеть возле матери и читать при тусклом свете лампы стихи из старой книги.

Потрепанный сборник достался матери из прошлого. В той жизни она была принцессой и жила в прекрасном дворце, многочисленные слуги называли её почтительно – лэри. А потом она встретила отца, и он увез принцессу в деревню. Ида мечтательно вздохнула. Неплохо, наверное, быть принцессой. Если мама принцесса, то кто тогда Ида? Тоже принцесса? Нет, ведь отец не принц. Отец был хорошим, но он совершенно точно не был принцем.

Девочка ещё помнила, как они жили в красивом поместье, где у отца имелся свой кабинет. Обычно он сидел в кабинете над бумагами и пил очень много чая. Тогда мама была красивая, щебетала как птичка и играла на арфе. А потом папа исчез, и мама много плакала. Поварихи на кухне с ужасом и злорадством шептались, не обращая внимания на шестилетнюю Иду о том, что папу застрелил молодой человек, которого потом никто больше не видел. А чуть позже родился Свен. Он был очень маленьким и не кричал.

Его всё время держали у камина. Мама вскоре перестала плакать, оделась в черное платье и продала арфу.

Со временем Ида начала забывать, как выглядел отец. Мать, погруженная в дела поместья, перепоручила все заботы о Иде и годовалом Свене нянькам. Каждый день мать возвращалась домой уже затемно, весь день пропадая в поле или на скотном дворе. Ночью работала с бумагами в кабинете отца.

Однажды в дом пришел толстый лысеющий дядя с добрыми глазами.