К ПОСЛЕДНЕМУ РУБЕЖУ ИЛИ НАСЛЕДНИЦА БРОШЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ

Я вдруг понял, что хочу, чтобы Орния осталась, и не из-за внучки, а просто мне приятно видеть её и разговаривать, и вот так сидеть у камина, смотря на её милое и такое родное лицо.

После того, как проводил Орнию до её комнаты, зашел к Келли пожелать ей спокойной ночи.

- Дед, а ты не хочешь вернуть леди Орнию? – вдруг спросила она. – Мне кажется, она не будет против, если ты сделаешь первый шаг.

- И какой? – вырвалось у меня от неожиданности вопроса.

- Ну, поцелуй её, обними, - начала давать советы девушка.

- Ну как еще мирятся супруги!

- Келли, мы и не ссорились, - улыбаясь, ответил я, посмеиваясь над её наивностью. Или правотой? Устами младенца говорит истина?

- Я ей тоже посоветовала сделать первый шаг, - продолжила Келли.

- Это когда же ты успела?

- А когда мы разговаривали с ней наедине. Она очень одинока и несчастна. Это же видно сразу.

- Я подумаю, - расплывчато ответил ей.

- А что думать? Иди и делай первый шаг, - и это мудрая женщина с лицом молоденькой девушки подтолкнула меня к двери.

В коридоре я остановился напротив дверей Орнии. Это легко произнести «первый шаг», но тяжело его сделать. И что я скажу, если постучу в эти двери, и мне откроют? Бред! Да и у меня нет никаких слов. Еще немного постояв, я уже собрался уходить, ругая себя последними словами за нерешительность и идиотизм ситуации, когда дверь скрипнула, резанув звуком по душе. Орния выглянула, но не удивилась, словно я и должен был стоять у её комнаты. Она молча открыла дверь шире и отступила вглубь проема, приглашая войти.

Ноги сами сделали этот самый шаг, и вот я стою напротив женщины, и во мне просыпаются былые чувства, которые я испытывал всегда, когда был рядом с ней. Желание и нежность.

Через несколько мгновений мы самозабвенно целовались, как будто снова были молоды и только-только признались друг другу в любви. Её нежные руки обвили мою шею, а я прижимал к себе Орнию, понимая, что уже не смогу остановиться и отпустить её.

- Завтра же мы идем в храм и возобновляем наши брачные узы, - сказал я, когда моё дыхание выровнялось после бурного супружеского единения, а сердце перестало гулко стучать.

– Я сглупил, когда дал согласие на развод и отпустил тебя.

- Все идет так, как угодно богам, - тихо ответила, теперь уже точно, жена. – Еще неизвестно, как бы мы жили, если бы я оставалась с тобой. Тогда я была зла на всех, даже на тебя, за то, что пропал мой сын, хотя и понимала, что вины твоей в этом нет.