Провинциальная история

Поле, конечно, дело хорошее и полезное, но помехи дает изрядные. А если заклятье тут имеется, то старое, стало быть, с миром оно срослось, сроднилось, и почуять его будет и без поля непросто.

Если, конечно, оно имеется.

Но чем дальше, тем больше Ежи в том сомневался. Они бродили по лесу, бестолково, бессмысленно, пытаясь найти хоть что-то необычное.

Нашли канаву, засыпанную прелой листвой.

И покинутую берлогу.

Пару гнилых тележных колес, которым тут делать было совсем нечего. Когда же Ежи, устав бродить, пустил-таки заклятье, простенькое, из тех, что призваны найти все сокрытое, то обнаружил и треснутый горшок, доверху заполненный медью.

— Все прибыток, — Анатоль горшок извлек и отряхнул от земли. — Старые…

Монетки он высыпал на куртку и, подняв одну, протянул.

— С волком… Волковы, стало быть.

Медяшка и вправду гляделась необычной. Во-первых, не круглой, а шестиугольной, во-вторых, на одной ее стороне выбита была руна «Рель», а на другой, вместо привычного сокола, — оскаленная волчья голова.

— Волковы? — магии в монете не осталось.

— На истории ты спал?

— Спал, — повинился Ежи, испытывая огромное желание попробовать медяшку на зуб, хотя понятия не имел, откуда это странное желание взялось. Прежде за ним не водилось привычки совать в рот странные вещи.

— Прежде удельные князья имели множество прав, в том числе право чеканить свою деньгу. И, как правило, украшали ее обережным зверем, от которого, собственно, имя родовое и пошло, — произнес Анатоль нудным голосом, точь-в-точь таким, каким обладал мастер Закосничий.

— Не помнишь, что ли, в музее? Там хватает таких, с медведями, ласками… вот с волками, кажется, не было. Или были?

Ежи пожал плечами.

Музей он помнил, но весьма смутно. Он тогда и работал, и учился, и снова работал… какие музеи? Какие древности?

— Значит, поместье все-таки было? — уточнил он.

— Выходит, что было, — согласился Анатоль, перебирая монетки. Верхние, позеленевшие, потемневшие от времени, он отложил в сторонку.

А вот иные разглядывал внимательно. — Скорее всего. Знаешь, не только у твоего Никитки бабка имелась. Моя тоже кое-что говаривала, да я не больно-то слушал. Выходит, зря?

— Выходит.

Ежи огляделся.

Лес был прежним, разве что слегка стемнело, предупреждая, что еще немного и солнце скатится с небосвода, рухнет на колючие перины старого ельника.

— А что она вообще говорила?

— Да… не сказать, чтоб я особо помню. Говорила, что дом стоял… князья жили.