Издержки дипломатии

И вряд ли появится, — упрямо качнула головой в ответ. Знаю я, что выглядит это глупо и верить мне он не обязан, в конце концов паранойя в нашей работе — недуг частый и, что скрывать, полезный. Но и сдавать Шада я тоже не собиралась. — Точнее тебе только разведка скажет, спроси их. У них наверняка и список пострадавших есть, в отличие от нас.

— Не нравится мне всё это, — проворчал начальник департамента.

— Я тебя понял, Ярая, — спокойно проговорил Акзам. — План поездки согласован, не будем его менять.

— Ты уверен? — вздохнул Герей. Изображение плохо передавало эмоции, но мне показалось, что спор этот они вели ещё до нашего разговора, и примерно с тем же раскладом.

— Направляясь в горячую точку, не надо удивляться, что там взрывают, — усмехнулся Акзам. — Хорошего дня, Ярая. Если появится ещё какая-то информация, сообщай.

— Да, конечно. Хорошего дня!

— Свяжись, как вернётся Мунир, — напутствовал Герей, и изображение пропало.

С минуту после этого я сидела и неподвижно таращилась в пространство перед собой, анализируя короткий разговор и пытаясь собрать себя воедино.

И понять, что со всем этим, единым, делать.

Я верила Шаду. Давно уже верила безоговорочно, но до сих пор моё доверие было моим личным делом, а сейчас на его основе выросло заключение, которое я уверенно выдала начальству. И я никак не могла понять, нормально это или чувства к мужчине окончательно затмили критическое мышление?

А потом я тряхнула головой, отгоняя глупые суетливые мысли, и направилась к шкафу за информацией по грядущему аукциону.

Мои должностные обязанности — это укрепление культурных связей с Кулаб-таном, вот ими и займусь. Ими, а не поисками загадочного бомбиста, если там правда что-то взорвалось!

Как бы я ни сходила с ума от своего сложного романа, министр-то этим не страдает. Вряд ли при принятии решения он руководствовался одним только моим голословным мнением. Да и не только в доверии к Шаду дело, слишком много других поводов усомниться в справедливости обвинений в адрес «Байталы».

Сабир вон тоже на эльфов думает, а у него никакого романтического интереса нет, и вообще он с этой самой организацией воевал в молодости и однозначно не имеет мотива её выгораживать.

Дождаться Мунира я успела, он пришёл вскоре, больше растерянный, чем напуганный. Атташе отделался лёгким испугом, заложенными ушами и парой ссадин, он находился в десятке метров от места взрыва.