(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Она робко поднялась на пару ступеней и замерла перед Виком Броди, дрожа, как осенний, гонимый ветром, листок.

Старейшина рассматривал её слишком тщательно, будто товар выбирал.

— Скажи мне, дитя, тебе есть восемнадцать? — зачем-то спросил он то, что было неважным.

— Д-да, — ответила она, — исполнилось третьего дня.

— Это хорошо, очень хорошо, — старейшина огладил свою окладистую бородку. — Тогда мы совершим с тобой такой обмен: я сейчас отпущу твоего Лонгрена, а ты… Ты вечером придёшь ко мне домой, хорошо?

Толпа вокруг загомонила, отпуская скабрезные шуточки.

— Но… — Ассоль непонимающе захлопала длинными ресницами, — зачем?

Вокруг захохотали.

— Дура!

— За тем!

— Вот же святая простота!

Ассоль поёжилась, но сказала себе, что она не должна расстраиваться из-за этих смешков…

— Всем молчать! — гаркнул старейшина. — Наглецы! Да как вы смеете!

Водитель — тот что имел пышные закрученные пшеничные усы и щеголял в кирасе — окликнул двух констеблей, что блюли общественное спокойствие, и сказал им разогнать зевак.

А Вик Броди спустился на ступеньку, приобнял Ассоль за плечи и проговорил:

— Малышка, я передумал. Зачем нам откладывать до вечера? Давай обсудим наше дело прямо сейчас.

Ассоль обрадовалась. Вот, он всё-таки хороший! И от тех людей её защитил…

Она радостно кивнула и сказала:

— Конечно… Конечно… Я для того и пришла.

Отступив в сторону, он пропустил её вперёд и обратился к своему секретарю — длинному, как жердь, в очках и с недовольным выражением лица:

— Смит, проводите барышню в мой кабинет и принесите чаю.

Смит, одетый в серо-коричневое, и похожий на пересохший стручок фасоли, кивнул с таким видом, будто делал большое одолжение и указал Ассоль в сторону лестницы.

Девушка послушно направилась туда, куда ей сказали.

Секретарь Смит открыл перед ней дверь и сказал, словно процедив каждое слово:

— Ждите здесь, барышня.

Сам же развернулся и вышел. Ассоль же осталась мерить шагами комнату, заставленную массивной и некрасивой мебелью.

Неуютно, подумалось девушке, здесь не хотелось находиться. Она зябко обняла себя руками за плечи и так и не решилась сесть ни в одно из кресел. Заметила своё отражение в большой стеклянной двери одного из шкафов и вспыхнула от стыда. Пожалуй, её платье слишком коротко. Приличная девушка не должна выставлять лодыжки напоказ. Но что поделать — ситец быстро изнашивался и легко рвался. Вот и приходилось обрезать обтрёпанный подол и подшивать.