(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Вскоре добыча была рядом — женщина в алом платье со шлейфом в добрых три ярда и белоснежными волосами… Казалось, будто это их размывает море, окрашивая свои воды в белый…

Лонгрен вытащил незнакомку на борт, уложил на скамью.

Женщина была молода, но называть её красавицей он не мог — слишком блёклая. Белые волосы, белые брови, белые ресницы. Словно у природы не хватило на неё красок. Кожа незнакомки — белая, молочная, без единого изъяна. Но главное… она светилась изнутри.

Ей-ей! Лонгрен готов палец дать на отсечение — чуть не из каждой поры лился свет.

А ещё женщина оказалась холодной, прямо-таки ледышка.

— Ты хоть жива, — Лонгрен опустился рядом на колени и приложил ухо к её груди. Дохлая ему не нужна, сразу пойдёт за борт. Но она была жива — сердце билось, но очень слабо…

— Откуда ты такая? — вопросил он, рассматривая незнакомку. — Молодая ведь совсем. И платье диковинное — наши женщины такие не носят. Ты, должно быть, важная персона там, откуда пришла?

Он взял её узкие ладони в свои — большие, грубые, шершавые — и стал греть их дыханием.

И тут… женщина вздохнула и распахнула глаза. Он даже отшатнулся, едва не перевернув лодку. Её глаза… Светлые до белизны… А вместо зрачков — крохотные точки. Выглядело жутко.

Женщина ничуть не смутилась, увидев мужчину рядом. Наоборот, подалась вперёд и тронула рукой его лоб. Будто пробовала температуру. Зашептала на неизвестном наречье — певучем, и Лонгрену показалось, что его наизнанку вывернули, все мозги перебрали по извилине… Больно не было, но неприятно — очень…

Тут незнакомка отдёрнула руку и… начала меняться: волосы потемнели до русого, глаза сделались серо-голубыми, как небо перед бурей, кожа перестала светиться.

— Так лучше? — спросила она. Голос звучал певуче и нежно.

Он мог лишь кивнуть.

— Не бойся меня, — улыбнулась женщина, — ты мне жизнь спас. За это… я останусь с тобой на пять лет.

— На семь, — обнаглев, начал торговаться Лонгрен.

Женщина рассмеялась и сказала:

— Хорошо, на семь.

— Как мне тебя называть? — поинтересовался Лонгрен, потому что ему очень хотелось моей королевой. Ибо даже в этом мокром до нитки платье она выглядела роскошно. Особенно теперь, когда глаза и волосы приобрели вполне приемлемый цвет.

— Мэри, — после недолгого размышления представилась она.

— Мэри, — повторил он, смакуя короткое, но звучное имя. — Тебе к лицу.