Мой бесполезный жених оказался притворщиком

— Это не базар, чтобы вы торговались!

— Это испытания магических способностей. Какой вообще в них тогда смысл, если магией пользоваться нельзя?

— Если бы каждый из вас пользовался собственной при своем броске, тогда ладно, но-

— Да вы просто придираетесь!

— Погодите, — перебил их Иларион. Я подумала, что сейчас он приведет какой-нибудь аргумент в нашу пользу, но его волновали вовсе не баллы. — То есть за все это время, за весь этот год, — потрясенно пробормотал он, оборачиваясь к Лукьяну, — Змеев ни разу не попал по тебе, потому что ты у нас мастер время останавливать?! А ты хорош!

– Великолепно, – сказал Платон.

– Я хочу увидеть его лицо, когда он узнает об этом.

— Нет, — моргнул Лукьян. — Он ни разу не попал, потому что он мазила.

Последним в списке испытаний значился боевой полигон, на котором каждому из нас предстояло поучаствовать в дуэльном турнире.

Вот только попасть на него нам так и не удалось.

Так уж вышло.

Глава 17

Все началось с того, что бредущий впереди Иларион остановился и, смяв карту в мгновенно сжавшейся в кулак руке, принялся оглядываться по сторонам.

Тропа постепенно сужалась, глаза у нас слипались от усталости, а лично меня еще и охватило какое-то нехорошее предчувствие надвигающейся беды.

Платон молчал, Евжена витала в собственных мыслях, Надежда кидала нечитаемые взгляды на Лукьяна, который, похоже, единственный из нас всех не чувствовал себя не в своей тарелке, он казался скорее расслабленным, чем взволнованным. Что, конечно, в некоторой степени могло быть колоссальных размеров притворством.

И все же мне было бы куда спокойнее, если бы карта была у него.

Судя по тому, как всего пару минут назад Иларион пытался прочитать на ней что-то, развернув вверх тормашками, и ругался себе под нос, ожидаемо ничего не понимая, мои опасения не были совсем уж напрасными.

Иларион с самого начала не блистал догадливостью и надежностью.

А теперь он и вовсе пугал.

— Вы ничего не слышите? — спросил он, когда через несколько минут бессмысленного верчения и топтания на месте наконец обратил внимание на наши недоуменные взгляды.

В воцарившейся тишине где-то далеко ухали совы, но вряд ли это было таким уж большим делом в, ну вы понимаете, лесу.

— Что именно мы должны слышать? — полюбопытствовал Платон.

— Я слышу как у кого-то урчит в животе, — поделилась Евжена. — Возможно, у меня.

— Да нет же! Как будто, — Иларион неловко кашлянул и взмахнул свободной рукой, — как будто кто-то плачет.

Я посмотрела на Евжену.