Пёс Её Высочества

Однако чутьё подсказывало, что капризы девчонки значили для парня куда больше, чем приказы кого угодно другого – и вот это уже могло стать проблемой. Захочет выпендриться, рванёт совершать подвиг и хорошо если просто сдохнет – а ну как подставит отряд?

С оборотнем Эрик готов был смириться. Но молодой идиот с шилом в заднице и мозгами где-то в тех же краях – дело совсем другое.

Увы, придумать что-то получше среди ночи не удалось ни ему, ни ведьме, которая план одобрила.

– Пойду выманю пёсиков, – проговорила она хриплым шёпотом.

– А ты буди этого, встретимся тут же через четверть часа.

Эрик скривился, но кивнул и коротко глянул за угол. Морда стоявшего у дверей хозяйского кабинета громилы даже в свете факела отливала зеленью, явно указывая на долю огрской крови. Выглядел охранник тупым, но ушами вертел шустро, а дубинка в его руках была весьма увесистой.

Вслед за ведьмой Эрик тихо отступил от угла и прошёл до лестницы – принцесса спала в лучшей комнате на том же этаже, где находился кабинет, а вот сопровождающим достались покои пониже и попроще.

– Сама-то одобряешь, что к девчонке этого приставили? – спросил он неожиданно для себя. Хелен неопределённо пожала плечами, и Эрик язвительно хмыкнул: – Ну да, кого я спрашиваю. Охранник-оборотень после няньки-ведьмы – ерунда, не стоящая упоминания. Чем только их величества думали…

Глаза Хелен сверкнули такой яркой зеленью, что он отшатнулся.

– Ты говори, – медленно произнесла она, – да не заговаривайся.

Много вас было за эти годы, смешливых, да мало осталось. Я-то что, плюнула да забыла, но ты не захочешь знать, что стало с теми, из-за кого плакала моя девочка.

Эрик хотел сказать, что ничего такого не имел в виду, что покойной королеве, разумеется, было виднее, кому доверять ребёнка, и он готов принести многоуважаемой ведьме свои извинения…

Но не смог.

Язык словно прилип к нёбу, а горло сжала невидимая рука. Несколько жутких мгновений Эрик пытался и не мог вздохнуть, перед глазами замелькали точки, в ушах зашумело море, зазвучали крики, загрохотали пушки, затрещала ломающаяся мачта.

Женщина, стоящая на корме парусника, вскинула руки, и в её ладонях зазмеились молнии, а налетевший ветер разметал распущенные чёрные волосы, в которых не было ещё ни намёка на седину…

А потом Хелен небрежно шевельнула пальцами – и отпустило.

– Иди уже, – велела она и скрылась в темноте коридора, оставив Эрика молча хватать ртом воздух.