Добро пожаловать в СУРОК

То есть, если мы таки найдем виновного в смерти Руслана, но не получим стопроцентных улик, фиг нам, а не допрос с пристрастием, если Совет не одобрит. С одной стороны, неплохо, учитывая то, что Князев по-прежнему числится в моем списке подозреваемых. С другой — где я, а где Совет? Я даже понятия не имею, как с ним связываются. Появились же они через несколько минут после обнаружения тела. Телепортируются?

Оборачиваюсь к столу администратора. Холостов стоит, склонившись над столешницей и опершись на нее локтями, заглядывает в комп, бабуся что-то щебечет с улыбкой и, кажется, ничего не имеет против такой наглости со стороны студента.

Откладываю энциклопедию и беру следующее увесистое издание. Сама книга довольно новая, еще не потрепанная, страницы белоснежные. «Техника безопасности», — гласит заголовок. Что ж там за техника на трех сотнях листов? Не убий, не разболтай… Скучая, листаю страницы, подперев кулаком щеку. Передвигаться наземным транспортом, водный и воздушный следует избегать.

Краем глаза вижу, как Костя в компании Марфы Григорьевны (так ее зовут, кажется) направляются в раздел, где должна была храниться та самая книга по истории. Если она окажется на месте… То — что? Ладно, разберемся по ходу.

Листаю дальше, чтобы скоротать время. Сейчас вернется Холостов и все расскажет. «Приказ о запрете путешествий авиатранспортом был подписан в после того, как перспективный одаренный Резеда В.А. вместе со своей супругой Резедой М.

Они были магами.

Это не просто несчастный случай.

Мне никто не сказал…

…— Мы очень скоро вернемся, — улыбается мама, касается моей щеки кончиками пальцев, а затем наклоняется и целует; весело подмигивает. — Даже соскучиться не успеешь…

Что ж так больно-то опять? Накрываю голую шею похолодевшими пальцами и понимаю, что давно не ношу выданный Князевым блокиратор.

— Не надо, — шепчу сама себе, судорожно хватаясь за начинающий раскачиваться край столешницы. Или это мои руки так трясутся?

Головой понимаю, что происходит, но выдохнуть не могу. Угол стола обламывается прямо под моими пальцами. Лопается настольная лампа, верхний свет мигает, с потолка сыплются осколки взрывающихся лампочек.

Не могу остановиться. Слезы застилают глаза, с губ срывается не то что крик — жалобный скулеж. Я все понимаю — и не могу.