На перекрестке магии

Потеря у них была общая, и все-таки она как-то цеплялась за необходимость заботиться о брате, находиться рядом с ним, а он… Он будто балансировал на грани, готовясь вот-вот сорваться в пропасть.

— Не говори никому о моей магии, — шепнул Иш. — Иначе точно разлучат.

Да, маги в Миалросе встречались не так часто, еще и такие юные. И брата вполне могли отправить учиться… куда-то, отдельно от сестры. Обычно в таких случаях нанимали учителей, но в случае Иша нанимать некому.

— Кто-то может рассказать, — встревожилась Анигьос.

— Молчи!

Дверь отворилась. Двое мужчин замерли на пороге, глядя на растерянных детей. Один недовольно поджимал губы, будто видел перед собой лягушек или змей, другой, наоборот, хотя бы делал вид, что ему есть до них дело. За спинами гостей толпилась малочисленная прислуга.

— Собирайтесь, — сказал тот, брезгливый. — Завтра утром вы отправляетесь в пансион, где пробудете до совершеннолетия и получите надлежащее вашему статусу образование. Благодарите его величество за милость.

— Хороша милость, — буркнул Иш. — Забрать нас из родного дома.

— Придержите язык, юноша. — Мужчина свел брови и стал напоминать сыча. — Или вы хотите оскорбить короля?

— Братик! — Энни сжала его ледяные пальцы. — Он всего лишь ребенок, льерд. Не слушайте.

— Неважно, уже не младенец. Выезжаем на рассвете. И, надеюсь, обойдется без глупостей.

И посланцы короля вышли, а Анигьос почувствовала, как по щекам катятся крупные безнадежные слезинки.

— Все будет хорошо. — Ишшасс обнял ее за плечи.

— Мы еще вернемся домой, вот увидишь! Не плачь.

— Не буду, — пообещала ему сестра. — Только…

Она поднялась и прошлась по комнате, касаясь пальцами мебели, рам картин, статуэток на каминной полке. Все это хранило отпечаток родительской любви. Все выбирали мама и папа. Они теперь вместе где-то в светлых чертогах, а что насчет их детей? Что делать им?

Иш оказался сильнее. Он поднялся с дивана и пошел в свою комнату. Когда Энни заглянула к нему несколько минут спустя, брат с помощью служанки складывал все, что мог взять с собой в пансион.

Иш до боли напоминал отца, когда тот злился. Брат и внешностью пошел в него: темноволосый, смуглый, кареглазый, а Энни напоминала мать. Общим был для них лишь цвет волос, в остальном же Анигьос унаследовала большие голубые глаза и белоснежную кожу жительниц севера.

— Собирайся, — сказал Ишшасс, не оборачиваясь. — Ты же слышала этого типа. На рассвете выезжаем.

Анигьос только закрыла за собой дверь.