На перекрестке магии

Ее сборы вышли недолгими: всего с собой не унесешь. Украшения матери в пансион не брала: что-то раздала прислуге, окружавшей их с детства, а что-то спрятала в тайниках. Их в доме хватало. Лишь вдела в уши небольшие золотые сережки, если вдруг вернуться в родные стены не получится. Пусть будут на память…

Что брать из вещей, Энни не понимала. Пришлось довериться прислуге. Она же сидела у окна и смотрела на залитый лунным светом садик, в котором матушка сажала цветы. Ничего этого уже не будет: ни садика, ни цветов, ни матушки.

Стало холодно, и Анигьос закуталась в плед, да так и уснула, а проснулась оттого, что ее будил Иш:

— Скоро начнет светать, просыпайся.

Энни сонно заморгала. За окнами еще было темно, часы показывали начало четвертого утра. Но ведь летом светает рано. Ишшасс прав, пора собираться.

Для дороги Анигьос выбрала коричневое платьице. К волосам служанка приколола шляпку, окинула взглядом свою госпожу и тихо всхлипнула. У Энни не было сил ее утешать.

Иш уже ждал у входа. Он стоял, глядя в пол, и казался чужим.

— А, вы готовы! — появился из коридора их сопровождающий, тот самый, похожий на сыча. — Ступайте за мной, не будем медлить.

Времени попрощаться с родным домом им не дали. Дорожные саквояжи устроили в экипаже, Энни и Ишшасс заняли свои места, заскрипели колеса. Старая жизнь осталась в далеком прошлом.

А впереди их ожидали три дня пути. Останавливались редко: льерд Боттон, которого Энни в уме называла льерд Сыч, торопился.

Ему хотелось поскорее избавиться от навязанных детей. За время пути они даже не узнали, какую должность занимает Боттон, и почему именно ему поручили их привезти. Даже перекинуться друг с другом парой слов стало сложно. Стоило открыть рот, как Сыч смотрел на них так, будто они совершили преступление против короля.

Энни старалась держаться — ради брата, хотя очень хотелось расплакаться, бить кулачками по мягкой обивке экипажа и размазывать слезы по лицу.

Но, к счастью, хватало здравого смысла этого не делать. Иш же казался отстраненным. Он почти все время смотрел в окно и думал о чем-то своем.

Когда экипаж, наконец, въехал в кованные ворота пансиона, Энни испытала почти что счастье. Само место, где им предстояло жить, находилось не так далеко от столицы. Оно состояло из нескольких зданий: двух учебных корпусов и двух общежитий. Все-таки мальчики и девочки жили отдельно, пусть и учились вместе.