На перекрестке магии

Я выходил на улицу, несколько минут гулял и возвращался в постель, когда мне не спалось.

— Лжете.

Ишшасс замолчал. Ничего другого никто не докажет. А с Руасом он сам поговорит и объяснит, как плохо выдавать друзей.

— Что же, до утра останетесь взаперти, — сказал воспитатель. — А потом пусть с вами директор разбирается. Сын такого достойного человека, и так позорите своего отца.

— Чем? — Иш сжал кулаки, забыв о благих намерениях. — Чем я его позорю?

— Нарушениями дисциплины. Ваш отец был воином, и что такое дисциплина, знал не понаслышке.

— Здесь не дисциплина, а глупость, — процедил Ишшасс. — Я даже не могу общаться с сестрой без постороннего надзора. И меня это не устраивает!

— Если мы начнем спрашивать каждого воспитанника, что именно его устраивает, наш пансион превратится в балаган. А вам стоит думать прежде, чем говорить, юноша. Иначе это может плохо закончиться. Пока что вы ничего собой не представляете, а мните слишком много. Ничто…

Договорить воспитатель не успел.

Сила Ишшасса взметнулась, потянулась к тому, кто посмел его обидеть, прижала к стене тяжелым сияющим щитом. Белая. Та, что должна исцелять, а не нажимать на чужие кости до хруста.

— Пусти! Пусти, гаденыш! — завыл Торренз.

Иш и сам уже испугался. Он никому не желал вреда. Отступил назад, и щит исчез, а Торренз, едва обрел свободу, схватил его за ухо и потащил за собой куда-то вниз. Ишшасс не вырывался. Он пытался понять, что сделал, как это произошло. И когда Торренз втолкнул его в полуподвальную комнатушку, даже не сопротивлялся.

Дверь лязгнула, оставив его в темноте. Ухо дергало. Иш поморщился и коснулся его холодными пальцами. Да, ситуация…

Иш прошелся по комнатушке. Оказалось, она совсем крошечная — четыре шага на три. В углу он нащупал сырую солому и сел. И что теперь? Что будут делать его воспитатели? Отправят с глаз долой? Этот вариант казался наиболее вероятным. И тогда о встрече с сестрой придется забыть на несколько лет. Идиот!

Ишшасс ударил рукой по соломе и, кажется, оцарапал пальцы.

Потом подумал, призвал силу, и у него получилось зажечь в воздухе небольшой светлячок. При свете этот каземат выглядел еще более отвратительно: по дальней стене сочилась вода, каменную кладку покрывало что-то склизкое и мерзкое даже на вид. Интересно, долго его тут продержат?

Какого-то всепоглощающего страха не было, только желание выбраться из тесной комнатушки, потому что потолок вдруг начал давить.