На перекрестке магии

Ишшасс не боялся темноты раньше, но сейчас… Сейчас стало не по себе, и светлячок мало помогал справиться. Поспать? Он свернулся на соломе. Хорошо хоть одет тепло, иначе околел бы сразу.

Как ни странно, сон пришел довольно быстро. Он был тихим, спокойным и безмятежным, а проснулся Иш от яркого света фонаря. Над ним склонился главный воспитатель их группы, льерд Фрейт.

— Поднимайся, — скомандовал недобро. — Тебя ждет льери Уоткинс.

Сама директриса снизошла до него. Иш усмехнулся. Да уж, задачка. Но единственное, чего он опасался, — это того, что его вышлют прочь, в любое другое учебное заведение для магов.

Остальное пустяки. Переживет. И вообще Ишшассу казалось, что все самое страшное в его жизни уже произошло, хуже не будет. Поэтому он последовал за льердом Фрейтом спокойно, ни о чем не спрашивая и не стараясь оправдаться.

Директриса Уоткинс ждала его в своем кабинете, находившемся в учебном крыле. Иш как бы между прочим отметил, что наступило утро. Скорее всего, начались занятия, и сестра теперь волнуется, куда он пропал.

Увы, возможности дать ей знать, что все в порядке, не было.

Открылась дверь кабинета, Ишшасса втолкнули внутрь.

— Вот, привел, — сказал льерд Фрейт.

А директриса, некрасивая в темно-синем платье и с «булкой» из волос на голове, посмотрела на воспитанника.

— Ишшасс Эверетт, — произнесла она так, словно выплюнула ругательство. — Ну-ну. И давно у вас проснулась сила, молодой человек?

Иш молчал. Видимо, вчера израсходовал слишком много магии, потому что даже после длительного сна в глаза будто песка насыпали.

— Не желаете разговаривать? — Уоткинс поднялась и теперь нависала над ним. — Его величество позаботился о вашем будущем, а вы, неблагодарный щенок…

— Не смейте меня оскорблять, — тихо ответил Ишшасс. — Ни меня, ни мою семью. Иначе, клянусь, я не оставлю от пансиона и камня на камне.

— Дерзите? — вскинулась директриса, а льерд Фрейт подошел ближе и отвесил ему звонкую пощечину. Больно… Но дело в том, что Иш не шутил. Сейчас он готов был применить всю силу, которая у него была, и выполнить свою угрозу.

— Посидите неделю в подвале на хлебе и воде, — фыркнула Уоткинс. — А перед этим получите двадцать розог. И еще раз посмеете повысить на меня голос…

— И что? Что вы можете мне сделать? — поинтересовался Ишшасс. — Избить? Убить не посмеете, вести об этом сразу дойдут до короля, потому что мои родители были не последними людьми в Миалросе, и сестра молчать не станет. Что бы вы ни сделали, вы уже проиграли. Отпустите меня.