Найдёна Чужестранка: книга первая

Приплюснутая ромбическая голова подёргивалась, пока тварь проталкивала в глотку то, что несколько секунд назад было ногами кучерявого воришки. Потом повернулась и уставила круглые чёрные буркалы на Карину.

Этот взгляд, в котором не было ничего, даже злобы, внушал обессиливающий ужас.

Карина оцепенела, не в силах даже пискнуть. Но тут её что-то больно укололо в правое бедро: это был ножик, оброненный кудрявым бандитом.

Боль вернула ей способность сопротивляться. Она вскочила и бросилась наутёк.

И даже прихватила ножик.

Карина машинально нагнулась и подобрала его.

«Это бред, — подумала она. — Никакого чудища не было. Их не бывает. Этот урод хотел меня трахнуть, а я ухитрилась его порезать. Потому и его ножик со мной. А тварь пригрезилась со страху…»

Она убила комара, который присосался к обнажённому бедру, и выругалась. Потеря штанов на фоне всего случившегося представлялась не самой серьёзной проблемой, но её надо решать в первую очередь…

Через несколько минут по лесной тропе шла прекрасная дриада в белой блузке, кроссовках и пышной юбке из листьев папоротника.

В голове дриады роились невесёлые думы. «Трындец. Сколько траблов из-за урода… Насмерть запорола — посадят. Даже если докажу "необходимую самооборону". А если только подранила, то он сам найдёт и завалит. Надо "тикать с городу". А куда? На какие шиши? А как с учёбой? Капец, попала. Мать инфаркт хватит. Может, Мириашку попросить помочь, у неё какой-то родич в прокуратуре? Не… Они за своих впрягаются, а я кто?.

Она остановилась и встревоженно оглянулась. Прожив от рождения до двадцати лет в Лихогородске, она отлично знала небольшой городок и его окрестности. И она могла голову прозакладывать, что возле города таких лесов нет: лесополосы, посадки, парки. За восточной окраиной попадаются клочки настоящего леса, но и они истоптаны, прорежены порубками, деревьев старше полувека там не встретишь, и самый обширный лес можно пройти насквозь за полчаса.

А тут она битый час топала по еле заметной тропинке, то и дело теряющейся в густой траве и подлеске. Исполинские липы, вязы, буки, клёны, дубы и ясени высились, как колонны в храме неведомых богов, и не знали, что такое бензопила. В зелёных кронах гомонили птицы, кто-то поодаль похрустывал кустами и скрёб коготками по коре.

Это был коренной, нетронутый, настоящий лес. Вернее, Лес: могущественный и своенравный.