Зеркала

Ладони были холодными от волнения.

Так, глядишь, заведет меня мрачный дворецкий в темную комнату или подвал, и поминай как звали попаданку Мари.

Якоб ни капли не изменился в лице, хотя, думаю, мой вопрос мог показаться ему глупым. Как и я сама.

— Милорд коллекционирует портреты известных личностей, талантами которых восторгается и вдохновляется. По большей части это политики прошлого. Но есть парочка исключений. — Якоб махнул рукой в сторону портрета юноши, светлый лик которого выступал из тьмы. — Исследователи, ученые, капитаны морских судов, как, например, этот господин.

Первооткрыватели и философы.

— А почему на глобусе было написано, что где-то могут водиться чудовища?

Я отвлеклась от портретов и повернула голову в сторону Якоба, чуть наклонив ее к плечу.

В этот раз Якоб не удержался от того, чтобы дернуть бровью.

— Это… странно, что вам неизвестно, — сказал он уже не так сухо — за вежливостью проскальзывало недоумение. Видимо, Якоб все еще не мог понять, кто перед ним, и принимал меня за кого-то из местных девиц.

Мало ли, кого там чародей мог притащить с собой, вдруг у него хобби такое, таскать сомнительного происхождения барышень в гости к друзьям?

— Я слышала про Запретный континент, — кивнула я. — Но не про чудовищ.

Он улыбнулся.

— Думаю, господин дель Эйве будет рад рассказать вам об этом.

— Кто? — моргнула я.

Якоб закашлялся. Он хотел что-то сказать, но не успел — двери открылись, в комнате появился тот самый лакей, который провожал меня до библиотеки, и, торопливо подойдя к своему начальнику, что-то сказал — так тихо, что я не разобрала слов.

Якоб выслушал его и кивнул.

— Господа уже закончили, — сказал он мне. — И ждут вас.

— О, прекрасно! — я постаралась улыбнуться, хотя вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок.

— Проводите леди, — сказал он лакею и шагнул в мою сторону. — Удачного вечера, леди Мари, — сказал он с поклоном. — Был счастлив служить вам.

Рука в светлой перчатке застыла в паре сантиметров от моего плеча, словно Якоб все еще был готов меня схватить, но не желал этого делать по каким-то лишь ему ведомым причинам.

Он вышел из зала стремительно и тихо, бросив суровый взгляд на бедного лакея, и растворился в полумраке.

«Я что-то сделала совсем не так, как было нужно», — думала я.

Пришлось сохранять невозмутимость и дальше все делать не так.

— Прошу прощения, ваше высочество, — сказала я, неуклюже кланяясь, когда оказалась в гостиной. — Ваш дворецкий невольно нарушил маскарад.