Лиса в курятнике

Вроде как из простых, но уже за то, как она на Дубыню глядит, старый ворчун готов принять был…

Вздох.

И признание.

- Не было у них причин мстить. Вот клянусь, не было… еще смеялись, помню, что нам неспроста девок Бог послал… а потом известие пришло… мор начался…

- И ты уехала.

Императрица позволила зеркалу отпустить Дубыню. Ах, если б еще послушать, что он говорит своей дочери-красавице… она и вправду хороша, и тиха, как сказывают, и добра, и неглупа.

Слишком много достоинств для одного человека.

Или ревность то говорит? Не готова она сына отпустить? Разделить с кем-то и оборвать еще одну тоненькую нить, что удерживает ее в мире людском?

Глава 9

Глава 9

- Беспокойно было… я знала, что Ясенька с мором справится, она хорошая целительница.

Да и муж ее силой немалою отличался, но… - княгиня поднялась и повторила. – Беспокойно… было… и знаю, что мор порой упрямый… он легко с земли на землю скачет, особенно летом если…

Она остановилась перед зеркалом, но то, то ли уставшее, то ли обиженное на хозяйку, притворилось камнем.

Только на поверхности алмазной нити сапфиров проросли, будто жилы водяные. А вот и изумруды потянулись россыпями, притворяясь лесами…

- Да… наша Онежка, - княгиня ласково коснулась реки. – По ней многие сплавляются, а где сплав, там и люди… и скорость… по реке спуститься быстрее, нежели в наших краях дороги искать. И одного больного хватит, чтобы зараза растеклась…

Она глядела на синие ниточки задумчиво, будто подозревало, что волшебное зеркало знает ответы.

- Целителей там немного… знахарки большей частью или вот ведуны порой случаются. Так что пригодилась бы и моя сила. Потом уж я узнала, что Дубыня меня на пару дней всего опередил… он летел, вовсе не останавливаясь… коней запалил. Сам… я видела его там. Я помню.

И она коснулась-таки драгоценной поверхности, а та пошла рябью, принимая от человека редкий дар памяти.

Тот Таровицкий был похож и не похож на себя.

Грязен.

Темен. Волосы слиплись, склеились то ли салом, то ли гарью. На темных пепел сединой лег.

А на лице его ожог краснел, вздулся волдырями. Глаза запали, черты лица острее сделались. И губы скривились, точно в оскале…

- Он встретил меня на пороге моего дома… тот уже догорал… и горел хорошо, простой огонь не справится, а Дубыня…

…огневик.

- На руках он Аглаюшку держал… мне ее отдал сразу. А сам… он сказал, что виноват… он признался… признался…

Зеркало поблекло, подернулось темным камнем, будто запираясь от людей с беспокойной их жизнью.