Охота на охотника

Да только разве ж спросит кто, чего там Шкене охота?

Определенно.

Отлынивать он не станет, но и вперед не полезет… ни за какие такие яблоки.

Мороз, будто догадавшись про этакие, вора честного недостойные, мысли, лишь головой покачал: мол, что с тебя, дурня, взять.

Верно.

Ничегошеньки.

Стрежницкий к гостье отнесся настроженно.

- Живой? – поинтересовалась Авдотья для порядку.

Стрежницкий кивнул.

И глаз потер.

- Все-таки по рукам дам… - она устроилась в единственном креслице, огляделась и сказала: - Как-то тут… неуютно.

- Тюрьма же.

- И что? Тюрьма тюрьмой, а половички могли б и вытряхнуть. Картину повесить какую…

- Стрелецкой казни?

- Все шутишь? – с легкою укоризной произнесл она. – Небось, как самого на эшафот поведут, тут тебе не до смеха будет.

- От когда поведут, тогда и заплачу, - Стрежницкий ногу за ногу закинул, что далось нелегко. И то ладно, он хотя бы сидит, а не на карачках ползает или в перинах помирает, как в прошлый раз.

Вот чего он не любил, так это выглядеть жалко.

- Она тебя убить пыталась, - Авдотья разглядывала его и не морщилась, и только от внимания этого становилось слегка не по себе.

- Может, оттого, что я сволочь кровожадная?

- Это тебе кто сказал?

- Это все говорят.

- Не верь, - она отмахнулась и мягко спросила: - Очень чешется?

- Очень, - Стрежницкий даже руки за спину убрал, потому как после этого вопроса зуд сделался вовсе невыносимым. И главное, свербела не глазница, а внутри, и потому хотелось неприлично сунуть палец в дыру и почесать, что было бы не только неразумно, но, и как он подозревал, довольно-таки опасно.

- Терпи.

- Терплю.

Она поднялась и подошла, и встала рядом, осторожно коснулась волос. И это прикосновение было до того неожиданным, совершенно неправильным, что Стрежницкий замер.

- Я целитель так себе… но могу позвать Одовецкую. У нее наверняка что-то есть, чтобы не зудело. Хочешь?

- Хочу.

А она с места не сдвинулась.

Красивая.

Пожалуй, прежде он не замечал, до чего она красивая… да и вовсе не смотрел на нее, как на женщину, благо, иных хватало, попроще…

…понятней.

А тут дочка старого приятеля… диковатая, по столичным меркам и вовсе чистая варварка. Верхом носилась по пустошам местным, женского седла не признавая.

Лис пугала.

Тетеревов стреляла. Она вовсе стреляла отменно, вспомнилось вдруг, как Пружанский хвастался, что без промаху бьет… он сына хотел, вот и вырастил. Правда, в женском обличье.

Слишком уж женском.