Царство Серебряное

А что потом?!

Когда его подручный и меч утонут, разве Кощей последует за ними? Нет. А что делать ей? Как победить? Она замерла потому, что поняла: этого она не знает, матушка не сказала. Почему?! Может быть не верила, что всё получиться?

Она спросила у Званко, матушкиного стражника:

— Как же победить Кощея?

Тот ответил ей недоуменным взглядом:

— Его невозможно победить!

— Значит... А что же делать?!

— Я не знаю.

Он замолчал, а Лена так и осталась стоять, не понимая, что ей делать и можно ли сделать хоть что-то.

Бросила тоскливый взгляд туда, где лежали её сестрицы с матушкой. Нет, они не помогут. Тогда Лена начала медленно спускаться к берегу, навстречу темным силуэтам, что двигались к ней.

Она шла, представляя себе огненную стрелу, выписывая перышки а оперении, шлифуя мысленно наконечник. Её образ уже сложился, когда что-то вдруг ужалило её. Лена даже вздрогнула, стрела исчезла, а она, сунув руку в карман, вытащила колечко, которое прожгло ей всю одежду так, что она достала его вместе с горсточкой пепла.

Теперь колечко остывало, на ободке змейки сплелись совсем иначе, странный узор что-то напоминал. Она пригляделась и поняла: это надпись. Всего два слова: «не забывай».

Не забывай! Разве же она забыла?! Нет и никогда не забудет! Но почему надпись появилась сейчас, зачем?!

Она подняла голову, уже видно было белесые овалы лиц. Кощея она даже не захотела разглядывать, а вот лицо его приспешника узнала бы и во тьме. Вадим, да, это он. Ехал, держа в руках огромный меч, блестящий ледяным светом!

Ах, Вадим, Вадим! Что же ты сделал?! Зачем?

Не забывай! Снова обожгло её кольцо, кинутое им к её ногам.

Что это значит?! Будто наяву пронеслись перед глазами мельтешащими кадрами всё, что было. Он уже был так близко, что Лена могла разглядеть тускло мерцающие застежки его плаща... подняла руки. Сейчас, или никогда!

Не забывай...

Лена опустила руки и судорожно втянула воздух. Глупая, глупая, подлая! Она хотела бы сгореть сама, умереть на месте. Опустив голову, Лена не стала смотреть, как на берег ступают копыта коней, как всадники приближаются.

Над головой раздался голос:

— Ну что, мать твоя не захотела стать моей женой и поплатилась. И ты поплатишься за строптивость.

Теперь она посмотрела на него. Лик Кощея был страшен — будто череп обтянутый тонкой кожей с горящими провалами глазниц.

— Я тебя не боюсь! — сказала она, но на Вадима не посмотрела.

Только услышала, как тот спрыгнул наземь и встал с ней рядом.