Царство Серебряное

Но что ж делать. Лучше пусть тихонечко шепчут, чем на площади кричат!

— Ладно, я согласна.

— И договорились!

И снова её оставили в комнате одну, с забитыми окнами. Только девушка служанка иногда заходила, приносила еду.

Еда вся была одинаковой: каша, черный хлеб, вода. На второй день Лена взбунтовалась:

— Кто приказал меня морить голодом?! Что я, узница?!

Служанка воскликнула испуганно:

— Помилуйте, царевна, что вы! Вам специально посылают еду постную! Мы же понимаем, вам не легко... — она отступила назад, смущенная, а Лена растерялась — выходит, это было не наказание? Но зачем же?

А вечером Марья пришла к ней с девушками, которые уже раскроили и наметали новое, черное одеяние для неё.

Лена стояла молча, пока платье подгоняли, закалывали. После девушки её переодели и с поклонами удалились.

Марья сказала:

— Слышала, ты сегодня про еду высказалась. Будто тебя мучают, голодом морят? Мол кто приказал подобное?

Лена молчала, ждала упреков. Марья горько усмехнулась:

— Невдомек тебе, что на кухне девушки для тебя стараются.

Им и в голову не придет, что тебе нет дела до случившегося. Они-то думают, ты сидишь, плачешь-убиваешься, слезами залилась. Они все по тебе плакали! Вот и готовят постное, потому, что не время праздновать. По наивности своей вместе с тобой постились. Теперь снова слухи пошли, мол царевна бессердечная совсем и позора не понимает. Ну, хорошо тебе?

Лена подняла голову, усмехнулась:

— Что же ты меня не научила? Не воспитала как нужно?

Марья сказала спокойно:

— Я и учила и воспитывала.

При тебе вин не пила и блуда в доме не было. Дружков не заводила, застолий не закатывала. Книги читала и тебя учила: беречь себя, уважать. Только не одна я учила, ещё мир учил. И его ты больше меня слушалась. А как пинок под зад получила, снова ко мне примчалась. Я тебя жалела, а сама думала: наверное вот сейчас она опомнится! Вспомнит себя. А ты...

Махнув рукой она вышла, а Лена зарыдала в голос.

Минуло ещё два дня, и ещё один. Её одеяние было готово: чёрная рубаха в пол, чёрный сарафан с серебряной планкой и нагрудником.

Подол был обшит серым бисером, как и высокая, двурогая кичка.

Лена думала прежде, что кичка — это плетка, а оказалось, это лёгкая шапка, скрывающая всю голову. Девицы объяснили ей, что кички бывают разные, рогатые, плоские, ей же сшили двурогую, а позади оторочили её черным шитьем. Сверху же и с боков всю украсили серебром и черным жемчугом, даже сзади на кружевах сияли мелкие жемчужинки.