Царство Серебряное

Ушли все девицы на дальний край будто по моему приказу, а он шмыг и под окно царевне. Унёс её... надругался!

Царица вскинула голову, а Марья продолжила:

— Рубаху её, нижнюю, в ручей бросил, где белье полощут и детвора играется. Там её и нашли наутро, а узоры на ней приметные, все всё поняли. Мало ему было этого, ещё срезал косу ей, прибил на ворота. Сверху навертел свой, соколиный знак, чтобы ни у кого не было сомнений в его творении. Девицы-голубицы увидели, бросились в драку с ним, но Меченый всех их передавил, передушил.

Бросил на улице, а сам умчался. А серебряный венец забрал, поломал и прислал обломочки. Вот что было, матушка царица, недоглядела я!

Царица Серебряная сидела ни жива, ни мертва. Лицо её побледнело, осунулось. Руки упали, повисли как плети.

— Правда ли это?! — воскликнула она.

— Да, — вымолвила Лена.

— Да как ты... — захлебнулась она. — Как ты решилась?!

— Я...

— Не виновата она, матушка! Она же не знала, кто она! А тот мир такой! Там девки штаны носят и волосы стригут, лица красят, замуж выходят, никого не спросят.

Ночью танцуют, вино пьют и никто не осудит! Да что говорить, замужние голову не покрывают! Где уж Еленочке было уберечься?! Она как все жила.

Долго молчала царица Серебряная, потом промолвила:

— Разного я ждала, что дочь чужая мне будет, что будет нерадивая, или глупая, к всякому готовилась, но позора не ждала даже в страшном сне.

Лена закрыла лицо руками и склонила голову. Слёз не было, внутри жгло. Вдруг на плечо опустилась рука и голос матери сказал рядом:

— Открой глаза.

Не смей прятаться. Ты — царевна Серебряная, тебе стыд не к лицу. Выпрями спину и смотри прямо.

Лена кивнула.

— Спасибо, что придумали, как позор скрыть, — между тем проговорила царица, глядя на Марью. — Рано, или поздно до многих слухи дойдут, но мы будем готовы. А пока...

— Что мне делать?! — воскликнула Лена.

— Голову держать высоко, а позор и обиду... можно смыть. Если честно служить своему царству будешь, ничего не пожалеешь, чтобы оно выстояло, всё тебе простится.

А Марье...

Тут она повернулась к коленопреклоненной няньке, — Марье мы рот закроем, чтобы не болтала лишнего.

Та попятилась, путаясь в юбках, но царица уже прошептала несколько слов и у Марьи будто склеился рот, а потом она выдохнула, низко поклонилась и проговорила:

— Спасибо, матушка-царица! Уж теперь я не проговорюсь, даже под пыткою! Чувствую, крепко ты меня припечатала!

— Иди, Марья, отдыхай с дороги. За службу тебе будет награда.