Сердце Рароха

Стены, увешанные сплошь пучками трав и связками грибов, казались покрытыми цветными шуршащими коврами; печь была основательная, и с нее свешивалась краем огромная медвежья шкура. Наверное, вместо одеяла служила старику.

— Ну что, гостюшки, — Бабай Агаевич суетился, шныряя от печи к столу и от кадки в углу к ларю у крошечного окошка. — Присаживайтесь, потчевать буду, чем боги послали нынче. Свежего каравая да пышек румяных не обещаю, мукой тут разжиться особо негде, но мяско, соленья, копченья, варенья, сушки разные и лепешки из желудевой муки да каштаны печеные — за милую душеньку предложу.

Да вы не стесняйтесь, пока хлеб-соль не разделим, все равно разговору не будет, уж таково мое правило.

И, на миг прервав свой бег по кругу, он выразительно подмигнул, отчего лик из просто разбойничьего стал совсем зловещим.

Делать было нечего, и баженята молча сели на указанную лавку. Весняна развязала и скинула с себя плащ, пригладила свернутую калачиком на затылке косу.

Правила — правилами, старик хочет убедиться, что они с добром пришли и что сами не с Темной стороны, поэтому и предлагает разносолы свои. Чужим, да с хищными помыслами хлеб-соль в рот не полезет. Ну да ладно... Главное, не спугнуть бы его охоту к общению.

Улучив миг, когда Агаевич отвернулся к печи и загремел ухватом, она повернула голову и шепнула на ухо князю:

— Помнишь, что прочитал нам тогда в книгохранилище? Если вдруг начнет себя вести не по-людски, берегись — бежать придется быстро!

Беломир в ответ просто сжал ей руку и кивнул.

Агаевич метнул на стол охапку глиняных мисок и кружек и сделал приглашающий жест:

— Прошу к столу! Что в рот не пойдет — за окошко пусть улетает, там есть кому съесть, хе-хе.

Угощение, к удивлению гостей, и впрямь оказалось на диво. Особенно хороша на вкус была печеная лосятина с ежевикой и брусникой моченой, да и каштаны — сладкие, нежные, таяли во рту с первого укуса.

Гуляй, забывшись, даже стал сочно хрумтеть огурчиками с чесночком и облизываться, но Вышата пнул его ногой незаметно для хозяина избушки, и рыжий опомнился и положил недогрызенный кусь в миску.

Выждав положенное время и допив хмельной квасок, что попыривал в носок, Беломир вытер усы и рот подложенной чистой тряпицей и положил руки на скобленую столешницу.