Сердце Рароха

Море неяви расстилалось пред путниками беспредельным синим покрывалом, по которому лезли волны. Прибой бился о берег, и камни покрывались белой прозрачной пеной, в ней путались крохотные красные крабики и какие-то пухлые темно-зеленые существа, отдаленно похожие на жаб.

А рядом с копошившимися тварюшками лежала, будто дожидаясь их с незапамятных времен, старая, но крепкая четырехвесельная лодка. Мачта уже стояла на месте, парус был аккуратно свернут и закреплен.

— Остров там, недалече, Рарох его видит, — произнес князь и одним движением сбросил с плеч плащ.

— Уф, жара одолела. Вы бы тоже разделись, не по погоде укутавшись, можно схлопотать болячку от перегрева.

Гуляй молча показал ему сверток из своих плаща и сумки, ловко подвешенный к плечу.

— Простите меня все. И ты, светлый князь, прости, — хриплый голос был едва слышен, головы скоморох не поднимал. — Сдурел я от безводья и стал злым и диким, как старый... Неважно. В общем, пойму, ежели бросите меня здесь одного и далее одни поплывете.

— Даже не мечтай, — ответ Беломира был сух, но с ноткой дружеской насмешки. — Как мы без твоих рук и языка обойдемся? Так, ребята, вы пойдете на основные весла. Веся, ты на нос, предупреждать, если что худое покажется, а я на корму пойду, там кормовое весло без мастера скучает, поди.

Весняна поняла, что лучше подоткнуть подол и разуться, и велела ребятам на ее ноги голые не смотреть. Они поклялись всеми богами и, на удивленье, клятвы сдержали.

Баженята столкнули лодку в воду и быстро в нее запрыгнули.

— Дружно, разом — и-и-и, пошла! И еще пошла-а-а, родимая! — князь командовал, и весла, вначале двигавшиеся вразнобой, стали погружаться и выныривать из волн одновременно.

Духи стали похожи на летучие облачка и последовали за четверкой по воздуху.

Плыли еще сколько-то минут, или часов, Весняна даже не поняла, сколько именно, потому что время тут и правда шло совсем иначе.

И вот появился остров — колыбель богов и людей. Он был таким, как на карте Вышаты — белый камень, зелень всюду, и посредине — он.

Великий Яснодуб, чьи корни, подобно гигантским коричневым змеям, прорывали земную поверхность и уходили вглубь, в бездны морские.

— Сушите весла, — князь понизил голос, ощутив то же, что и соратники — великолепную, безмятежную тишину, что царила здесь с сотворения мира. — Лодку на берег.

***

Они шли медленно, озираясь по сторонам, как дети, впервые вышедшие на прогулку без надзора строгих нянечек.