Сердце Рароха

Благодарствую за внимание и желаю вам мирного неба, жита в закромах неиссякаемого да здравия крепкого, чтобы на сотню лет хватило и еще лишку осталось.

И хитроумный боярин сдернул шапочку с головы и низко поклонился честному люду. Знай, мол, Мшанка, что и я смиренным умею быть да предков-общинников заветы чтить ревностно.

Вот тут и загудела площадь не хуже пчелиного улья, а Весняна тихонько встала и побрела домой.

Златник! Да за такие деньжищи отец бы мог пять наилучших дойных коров купить вместо скромной Буренушки, и еще теплый хлев им отстроить с запасом сена на год.

.. Или новый дом поставить для сына и наследника, да к нему небольшой надел землицы взять, на зависть всей Мшанке! И подати меньше платить...

Смешно и думать, что ее выберут. Сказано же — наилучших. А кто наилучшие, все бабы знают, Весняны в том списке нет и не будет.

***

Вечером Осьминя вернулся с косьбы тихим и мрачным. Спросил горячего, присел. Опустил голову и сжал руки в замок.

Подавая на стол состряпанный в летней печке ужин и осекая некстати расходившегося братика Дражка, Весняна спросила:

— Что, батюшка, не радостен? Али кто злой тебя обидел?

Взгляд отца лишь на миг сосредоточился на ней, затем Осьминя вновь потупился в миску, где дымилась наваристая похлебушка из пшена, овощей и корочек копченого сала.

Он поднес было полную ложку ко рту, но опустил ее и замер.

Весняна налила похлебки себе и Дражку, чесавшему вихрастый затылок и сопевшему носом, цыкнула ему и сама села на лавку. По опыту она знала — надо дать отцу перевести дух, что-то съесть, тогда и заговорит.

Но Осьминя окончательно отодвинул от себя миску и положил натруженные, в грубых мозолях ручищи на чисто выскобленную столешницу. Лицо его в окладистой полуседой бороде сморщилось, губы под сивыми усами задрожали. В синих усталых глазах засверкала влага.

— Беда у нас, доченька. Лютая бедушка пришла, откуда не ждали... Объявился старый приятель, погорелец, требует должок вернуть. Срочно. Священный тот долг, я тогда на похороны и поминки твоей мамки брал.

.. Помнишь, еще усобица меж покойными Осмомыслом и Негославом приключалась, и меня взяли в войско Осмомыслово? Вернулся битый-катаный, работать не мог толком, лечился, а Любавушка возьми да роди Дражка раньше сроку... И отдала душеньку богам. Теперь вот Гостята всю сумму обратно хочет, строиться ему нужно. А взять столько сразу неоткуда, разве что занять в Гоне у самого наместника-воеводы Златана. Тогда я стану уж не смердом, а закупом, наймитом подневольным.