Сердце Рароха

Глядя, как охранники подвигают к помосту лесенку и заботливо проверяют каждую ступеньку, чтобы хозяин, не дай небо, не зацепился за сучок али гвоздик, Весняна испытала вдруг странное, похожее на предвестие обморока, чувство. Голова закружилась, в глазах потемнело — но тут же все прошло, как не бывало.

Она испуганно попятилась, боком наткнулась на край колодца и поискала глазами ведро. Оно стояло наполовину полным, кружка на цепи висела тут же. Черпнув, Весняна жадно напилась и опустилась на закраину, оправляя сарафан и перебрасывая вперед косу-надоеду.

Шло время. Будим подал Вестнику знак.

Мормагон наконец поднялся на помост и встал, уперев руки в боки.

— Народ княжий, все ли собрались? — зычно окрикнул он собравшихся.

— Почти все, боярин, — заблеял старый и жадный мельник Судиша, который так и юлил, так и терся в первом ряду. Уж так ему хотелось чем-то услужить богатому сильному гостю. — Только малые дети в люльках да старухи немощные остались по избам. Аль притащить непутевых? Только скажи.

..

— Нет, не надо, — ответил Мормагон. Его усы снова приподнялись — Вестник чему-то радовался. Будущим ли речам своим? Или...

Весняна снова почувствовала то же полуобморочное состояние, зажмурилась и прижала ладошки к глазам. После проморгалась и выдохнула — отпустило. Чур, чур, чур, оберегите, предки, от лиха! Неужто езда верхом так сказалась? Вряд ли, она когда-то с мальчишками в ночное езживала, коней пасти, и ничего.

— Здравы будьте во век века! Слушайте слово княжье, и не говорите потом, что не услышали! — Теперь голос Вестника звучал, как общинный колокол, но еще звонче и бархатнее.

— Повелел светлый князь Беломир, не отлагая ни на день сего важного дела, привезти в стольный град самых лучших девок из вашей деревни! Княгине Пребране нужны верные служанки-наперсницы да охранницы, стало быть, дочери ваши птицу счастья могут поймать за хвост!

Он сделал паузу, дожидаясь знака согласия от толпы. Люди, однако, затихли, видимо, еще не понимая толком приказа.

— А потому, — и Вестник будто бы обволок своим услаждающим голосом всех от мала до велика, — нынче же вечером в доме Будима проведу я лично смотрины. Девок ведите туда наилучших, лет от четырнадцати до семнадцати, ликом и станом пригожих, умом крепких, нравом добрых — иных княгиня наша не примет в дом! За каждую одобренную девку семья получит златник и четвертное послабление в податях, на сей год и два следующих! На том и кончен указ.