Сердце Рароха

Слова доходили не сразу, их значение куда-то потерялось. И было чувство, что миновали не минуты, а годы, десятки лет, а может, и целые века. Медленно, с усилием стучало сердце; горели щеки и шея; пальцы рук и ног будто отнялись.

— Водички бы испить чистой, — шевельнула губами Весняна. И, словно эта речь отняла последние крохи разума, вновь опустила веки и замерла. Ладка обвила ее руками и стала баюкать, как младенчика, что-то приговаривая и напевая.

Мормагон подошел и коснулся Ладкиной головы ласково, как если бы своей дочери что-то хотел передать:

— Даже не думай возвращаться к своим.

Переночуете обе тут, на печи, я все устроил. И гляди за ней в оба — к утру будет метаться, кричать, это нормально при пробуждении силы у бажененка.

Ладка лишь крепче обхватила сестру и нежно поцеловала ее в лоб. Едва сознающая это Веся инстинктивно схватила сестру за руку и сплела свои непослушные пальцы с ее — та только охнула и снова оросила щеки слезами.

Охранники вышли объявлять очереди, что отбор окончен.

По разгромленной горнице летели обрывки когда-то нарядного, в петушках и колосках, рушника, перья и пух из подушек, кем-то неосторожно брошенная шелуха от семечек.

Ветер ушел не до конца — он притаился на самой границе яви и неяви, наблюдая за своей хозяйкой.

Ночь предстояла беспокойная. Это в храме под присмотром жреца Зареслава ничего опасного бы не произошло, а здесь, в глухой деревне среди раздраженных поселян... Мормагон поежился и решил бодрствовать вместе со своими ребятами. Мало ли.

***

Как сказал боярин, так и вышло — к рассвету у Весняны начался приступ.

Ее всю трясло, как в лихорадке, зубы стучали, и встрепанная Ладка не успевала подносить ей водицы и обтирать свежим рушничком пот с лица и груди.

Спящие на лавках и на полу семейство Будима, Мормагон и его люди, конечно, тоже не отдохнули. Куда уж при таких страстях спать, тут бы хоть спины разогнуть на несколько минут да глаза прикрыть.

Так что, едва забрезжило солнце на востоке, боярин решительно всех поднял. Пока угрюмый Будим отсылал дочь в погребицу за угощеньем, пока зевающие охранники выходили оплескаться у колодца, Мормагон пощупал влажный лоб Весняны, придавил пальцем жилку на запястье и заглянул ей в глаза.

Руки у него были неожиданно ласковы, в отличие от выражения глаз — и новоявленная баженянка чуть от страха не умерла. Снова. Что ж за рок такой подкидывал ей всюду этого грозного и вместе с тем столь заботливого боярина? Не иначе, провинилась чем пред светлыми богами...