Сердце Рароха

Он пощипал ус, что-то прикинул и прервал ее мысли спокойной речью:

— Так, вижу, первая муть схлынула. Это хорошо, значит, часа через два сможем выехать в Гон. Ладана, сестра на тебе, все, что понадобится ей в дорогу — перечисли моим орлам, они добудут. И сама не забудь с родными попрощаться и вещей одну сумку собрать. Чего не хватает, получишь уже на месте, у княгини. Все, я пока пойду встречать женский возок — его уже должны были прислать из Гона мои слуги.

Он уже повернулся к выходу, когда Весняна приподнялась на локтях и сухими непослушными губами выговорила:

— Свет-боярин, за что мне такое? Первой девкой в баженятах быть — это ж не слыхано, не видано! Узнают — на реку отволокут, за косу к бревну привяжут, пустят по волнам.

.. Отжени ты от меня эту силу, прошу тебя! Не хочу!!!

Последние слова она уже выкрикнула, истошно и хрипло. Мормагон остановился, оглянулся. И опять все в нем изменилось так, что обе девушки смолкли. Взор лишился холодной надменности и горел сразу тоской, злостью и надеждой.

— Знаешь, чего бы я хотел, Осьминишна? Хотел бы, чтобы не отправлял меня выживший из ума отец в храм к целителям, потворствуя любимчику, моему старшему брату. Хотел бы, чтобы там не постигла моего наставника смерть лютая. — Голос Вестника прервался, дрогнул, потом вернул себе полную мощь. — Хотел бы, чтобы не скитался я после с разбойниками лесными, соловьями кровожадными. И хотел бы, чтобы не спасал меня покойный Осмомысл и не делал тем, кто я есть.

Но желанья мои или твои — как тот Ветер небесный, что тебе подчиняется, их не вложить богам в уши.

Его шаги уже стихли за дверью, а Весняна все полулежала на печи, открыв рот и бессмысленно глядя вслед вестнику судьбы.

Когда вернулись наконец охранники, и Ладка стала говорить им о предстоящем путешествии, баженянка рухнула в ворох цветастых одеял и уснула непробудным сном.

Ей снился лес. Нескончаемая зеленая чаща, притихшая в полуденном зное, запах смолы и душицы, прохладная мягкость мха под ногами.

Впереди был кто-то очень дорогой и родной, она знала, но... Пройти не удавалось.

А потом ветер принес запах дыма. Полетели искры. Она в ужасе метнулась влево, вправо... Огонь шел отовсюду широкой полосой, и не было от него спасения.

Кто-то сказал в полной тишине: «Ветер может раздуть огонь, но может и убить. Не забудь!»

Но пламя уже коснулось ее подола, и она закричала.