Сердце Рароха

В узкие щели деревянных бортов светило солнышко, пятна скользили по устланному тканой «дорожкой» полу. Пахло чабрецом и лавандой, связки их висели под крышей.

— Весечка, тебе не страшно? — спросила Ладка. Она сидела на лавке беспокойно, крутясь то туда, то сюда. — Голова не кружится? Если что, я ребятушкам крикну, Путяте или Ратше, они самые добрые из четверки. Наум совсем каменный, а Ждан... Ну так, серединка на половинку, когда слушает, а когда и нет.

— Небось уже пробовала им сказки сказывать? — через силу ответила Весняна.

Голова и впрямь кружилась, поэтому она осторожно легла и вытянулась на лавке. — Кинь-ка вон ту подушечку-думочку... Ага, спаси боги тебя, сестричка.

— А то, — оживилась Ладка. И засмеялась даже, словно колокольчик серебряный зазвенел. — Говорю ж, все слушали, кроме Наума. Но Ратша шепнул, это оттого, что у него жена молодая прошлой зимой померла, и младенчик с нею. От такого станешь угрюмцем...

Сестра еще щебетала что-то, а Весняна прикрыла веки и сосредоточилась.

Ветер, которого она прозвала Похвистом, был в неяви, близко — она ощущала его всей кожей, всем сердцем. Но он ждал ее зова, как верный пес на цепи.

«Веди себя тихо, Похвистушко, — мысленно приказала ему Весняна. И добавила на всякий случай: — Или выгоню, куда Незван телят не гонял».

Ветер зашипел что-то, но смирился и стал совсем легкой тенью у края сознания. А Весняна обнаружила вдруг, что может... Видеть все, что происходит там, на воле! Чуть напрячься и представить себя стоящей у борта.

..

— Н-ну! Пошли, залетные! — занявший место на козлах Ратша понукнул двух тягловых кобыл, громадные колеса повернулись со скрипом, и возок, вздрогнув всем корпусом, тронулся с места.

Наверное, надо было еще понаблюдать, раз появилась такая удивительная возможность. Но Весняну развезло — сна не было, лишь тупое оцепенение и тот самый неприятный холодок внутри.

Ладка почуяла ее состояние, перебралась на «дорожку» у сестриной лавки, села, скрестив ноги, и стала поглаживать виски страдалицы.

— Давай-ка расплету косу, все равно никто не видит, а голове легче... И песенку спою старинную, о березе и соколе, хочешь?

— Давай, — прошептала Весняна. Сняла повязку-очелье с подвесками-ряснами. Повернула голову влево, чтобы открыть затылок и вплетенный в волосы бант. И аж потянулась по-кошачьи от удовольствия, когда пальцы Ладки стали быстро распускать косу и разбирать на ровные пряди.