Сердце Рароха

И охранники не в помощь, они лишь с земными врагами могут справляться. Не с силами тьмы, что ползут из всех щелей.

Сразу приставлять новенькую к одру болящей княгини даже думать нельзя. Отдать в храм, чтобы Зареслав ее всем премудростям да хитростям баженецкой силы обучал... Можно. Но опять же — времени нет на долгую науку. Придется как-то ускорить все, а для этого девке посулить то, чего ей более всего хочется — сытую жизнь для отца и брата, и сверх того самой дать в награду звание почетной горожанки Межеполья.

Конечно, после такого возмутятся все до единого бояре, они-то уж как изворачивались, упрашивая дать их сыночкам и дочкам подобную награду, а князь навстречу не пошел, уперся. Молвил — только самым достойным даю грамотку с серебряными кистями в позолоченной шкатулке, а вам и так многое судьба подарила. А кто достойные? Как кто — славные торговцы, искусные ремесленники, умелые воины и другие люди, не из драгоценной колыбели взявшие почести, а трудом своим их добывшие.

Ай да князь Беломир, столько новых штук придумал, что все и не осуществить, а бояре тем временем злятся и шипят втихомолку, что твои дикие коты... Опасно это, ежели владыка и знать друг другом недовольны, плохо это может кончиться. Мысли Мормагона снова прыгнули в сторону, и снова он нахмурился и защипал ус.

Вначале, когда мальчишка только-только появился в Межеполье, и Осмомысл принял его с распростертыми объятиями, многие шептались по углам и предрекали скорую ссору князя и юного наследника.

Известно, таких страхов мальчишка натерпелся в Соколке, такого наслушался, что и взрослому бы умок отшибло напрочь. Станет ли он слушаться убийцу отца? Да и выйдет ли вообще из хворого слепца толк?

Однако Беломир всех удивил. Оправившись после недолгой болезни, стал он постигать нелегкую княжью науку с такой быстротой и умением, что все диву давались — не успеешь спохватиться, он уже все сделал и просит следующее задание, да сидит над ним допоздна.

Все книги летописные и указы, все доклады, счета и долговые расписки прослушивал внимательнейшим образом — приставленный к нему особый чтец колобком вертелся, чтобы вовремя брать все новые свитки. Писать научился по собственной хитроумной системе, используя выбитые по берестяной или восковой поверхности знаки.

Когда дошла очередь до обычных мужских занятий — охоты, единоборства и прочего, те же злопыхатели вновь открыли рты и напророчили провал.