Сердце Рароха

Да и как запретишь девятнадцатилетнему молодцу, который одной рукой телегу за передок поднять может?

Голова Вышаты шла кругом; стены то наплывали на него, то отдалялись; гул толпы звучал то совсем близко, отдаваясь где-то в пятках и седалище, то в какой-то страшной дали, будто с берегов неяви.

Вдруг на приблизившейся грязной стене заметил он бегущего усатого таракана и изготовился прихлопнуть его одним пальцем, но... Палец врезался в бревно и от боли Вышата слегка протрезвел.

А потом он поднял глаза на вход и замер, как охотничий пес, сделавший стойку на законную дичь.

Икнув, боярич поднялся на ноги и сжал кулаки, каждый величиной с добрую тыкву. Дядька, предчувствуя лихо, уже лез через ряды пирующих и что-то кричал, но для Вышаты мир померк и все чувства сосредоточились на единственной цели.

— У-у-убью-у-у-у! — и с ревом матерого быка оскорбленный в лучших чувствах поклонник ринулся на похитителя купеческой женки, дабы стереть его с лица матери-сырой земли.

***

Когда едва передвигающий ноги Гаркун постучал в родные ворота, Велинег выглянул сразу же. Фонари на углах, щедро заправленные с вечера, давали достаточно света, чтобы рассмотреть ужасный вид старика — ворот рубахи был сорван, как и часть левого рукава, но главное, по ткани расползлись знакомые бурые пятна. А правый глаз Гаркуна украшал свежайший огромный синяк, и кругом шла царапина с засохшими подтеками крови.

Сопоставив это с тем, что недавно Гаркун сопровождал молодого господина в подозрительную полуночную вылазку, Велинег быстро вышел на улицу и расстегнул ножны меча. Но чужаков поблизости не оказалось, как и Вышаты. Зато его холоп трепетал от страха и что-то шептал себе под нос, как скаженный.

— Где боярич? Почему один вернулся? А ну говори все, сучок скрипучий, пока не вытряс из тебя дух! — начальник охраны был зол прежде всего на себя. Зря он поддался на уговоры Вышаты и выпустил его ночью без должной охраны.

— Ба... Батюшка Велинег... Не гневайся, смилуйся... — лепет старика стал громче, но связать слова как следует он пока не мог.

— Да говори ж ты, наконец!

— В корчме он... Подрался с залетным молодцем...

— И что? Кулаком тому парнишке заехал? И тебе попало, потому что разнять хотел? Так дело привычное, что ты разводишь тут переполох? — насупился Велинег.

— Так подрался он не кулаками, батюшка Велинег...