Сердце Рароха

Темновид побери, потому что Беломир ему очень нравился. Слепой юнец воистину заботился о своем народе, и его соображения на ближайшие годы охватывали и бесплатные лечебницы, и богадельни с сиротскими приютами, и даже раздачу хлебных пособий самым неимущим и больным жителям из собственной казны. Не после пожара или наводнения, а так — и постоянно! Лучшего князя он еще не видел. И кто бы ни пришел ему на смену, вряд ли Сольскому княжеству станет веселее и легче жить. Скорее уж все ухудшится, вернувшись к уровню эпохи покойного Стоума, то бишь к безграничному грабежу богатых и оскудению бедных.

Убийца? Кощунник? Зато как процветают при нем те, кто был забит и жалок ранее. Это ли не искупление содеянного зла? Вечная схватка между правдой и благом, и непонятно, что должно перевесить чашу весов...

Мормагон долго боролся с совестью, а та, в свою очередь — с опытом и цинизмом все повидавшего княжьего посла. Он все же взял себя в руки, оделся как можно проще, надвинул капюшон плаща пониже и, приказав управляющему докладывать случайным гостям, что хозяин отъехал неизвестно в какую сторону, вышел и направился к храму.

Путь пролегал мимо переполненного торжка, Мормагон шествовал, глубоко погрузившись в тяжкие мысли, и потому девчонку, врезавшуюся в него на бегу, чуть не уронил. Но удержал и потряс за тонкие упрямые плечики:

— Куда, ослепла, что ли?

И вдруг до него дошло, кто перед ним.

— Ладана?!

Девчонка повела на него заплаканными глазищами, признала и с воем кинулась на шею.

— Свет-боярин, сестриц потеряла! Нигде их нет, весь торжок обыскала, как провалились! А Весечка без меня бы точно не ушла, вот за Мирку не ручаюсь, но...

— Да погоди ты, — он оторвал ее руки от себя, снова потряс за плечи, но нежно. — По порядку давай. Вы пришли на торжок, и...?

Ладка скосилась на какого-то немолодого зеваку, уже с интересом наблюдавшего за ней и ее собеседником, и оттащила Мормагона в сторонку.

А потом из нее выплеснулась вся нехитрая история.

Глава 11

В комнате, куда Велислав Милютич провел обеих сестер, все блистало изысканнейшей роскошью: ковры на стенах цвели изумрудными травами и бегущими от охотников ланями, такие же ковры на полу радовали взоры морскими ракушками и завитками синих волн. Нога в них поистине тонула.