Сердце Рароха

И ты, целительница светлая, сядь, будь свидетелем разговора моего с князем Беломиром, ибо ты жизнь и душу мои спасла, тебе я верю.

Повиновавшись настойчивой просьбе, баженянка присела на ближайшую лавку и чинно сложила руки на коленках.

Беломир вздрогнул, что-то хотел сказать, но передумал и пристроился рядом.

— Начну речь свою с того, что сознаюсь во лжи тебе, муж мой и владыка. И хоть не моя то ложь, а клубок из нее при моем участии сплелся, и так он меня опутал, что быть бы нам несчастными до скончанья жизней.

Только стряслась беда с темным духом, и открылись очи мои — поняла, что умирать и уносить неправду в могилу самое страшное, что может быть с человеком.

Пребрана выдохнула и помолчала. Двое слушателей застыли, как вырезанные из липового дерева светлобожьи образы.

— Отец мой, Бранибор, очень хотел вернуть те златоносные земли у южной границы. И когда понял, что есть возможность выдать меня за тебя замуж, ухватился обеими руками. Только одно он забыл упомянуть при подписании Рудничного ряда — что бесплодна я.

И наследника мужского пола не будет точно. Значит, открыта дорога к тому, чтобы истребовать захваченные вами земли назад как можно скорее, и по закону.

Есть, однако, выход: ежели засвидетельствую я ложь отцовскую перед тобой и большим княжеским советом, тот ряд можно будет считать недействительным. И нашу свадьбу... Тоже. Все равно мы с тобой вместе не были, как муж и жена.

— К чему ты все это говоришь, жена? И когда — именно сейчас?! — судя по голосу и прорезавшейся на лбу глубокой морщинке, Беломир был не просто потрясен, а совершенно вне себя.

Кроме того, Весняна ощущала, как волна тепла идет от его тела, и слышала, как беспокойно возился в неяви шумный Похвист, а рядом разгорался все жарче сокол Рарох.

— К тому, муж мой, что хочу развода. Решила я в благодарность спасшим меня светлым богам стать их служительницей, целительским делом заниматься. — И Пребрана обвела себя кругом и поднялась на ноги. — Пока я еще слаба, конечно.

.. Но едва поправлюсь, уеду в лесной храм Раданы Летуньи, что на западной границе княжества твоего стоит уж пять сотен лет. И нет, муж мой, не отговоришь ты меня никоим образом — выход этот и тебе, и мне развяжет руки. А отцу моему неповадно будет обманом дела вести да кровь родную на алтарь класть без спросу, может, подумает на досуге о нечистом сердце своем и и том, что за богатство оставит он сыновьям.

Внезапно окруживший Весняну палящий жар схлынул.