Сердце Рароха

— Просто никак не соображу — коли все это предсказано, значит, и помешать нельзя? Осмомысл-то погиб точно, как у Доброгоста поется...

— Нет, внучек, — в глазах Зареслава мелькнула знакомая усмешка, и лицо немного просветлело. — Не так. Помешать можно. Только придется вам, четверым ловцам темной силы, прогуляться в неявь. А это непросто.

В горнице повисла тяжкая тишина.

— Или слух подвел меня, или... Ты только что предложил новоиспеченным баженятам сходить в НЕЯВЬ?! — Мормагон задохнулся, а его глаза сверкнули раскаленными углями.

— Ну, отче. Ну-у-у... Я отхожу в сторону, коли так. Но одно тебе скажу: хочешь сгубить тех двоих обормотов, твоя воля. Но девоньку — не отдам! И светлого князя я тебе не отдам!!! Он народу нужен, и мне тоже! Ибо такого, как он, правителя, днем с огнем не сыскать!

— Стоило встать на краю пропасти, чтобы услышать столь приятные слова о себе, дружище, — Беломир улыбался, и Весняна с облегчением выдохнула.

Почему-то, ни с того, ни с сего, она подумала, что все будет хорошо.

Обязательно. И ее любимый еще заулыбается не раз, и Вестнику слетит на плечо птица счастья, и Вышата с Гуляем найдут, что ищут...

Быть не может, чтобы случилось иначе. И если для этого нужно пройти туда, куда смертным вход заказан, что ж...

— Я согласна, — громко произнесла она. — Зареслав, я пойду в неявь. Если нужно, и одна, но... Лучше с ними — светлым князем и моими соучениками.

Она смолкла, потому что находившиеся в комнате мужчины повернули головы и поглядели на нее с совершенно одинаковым выражением изумления.

Все, кроме князя. Он-то лишь потер пальцами очи, вздохнул и пожал плечами. Встал и поправил пояс, открыл было рот...

— Пусть лучше меня свинопасом сделают, чем я отступлю там, где девка превозмогла страх свой, — вдруг жестко отрубил Гуляй. — Что скажешь, Вых?

— Скажу... А и хрен бы с неявью этой, прогуляемся, — ухмыльнулся свет-Златанович.

— Прогуляемся, — согласился и князь. — Я, может, хоть в неяви смогу побыть не калекой, за которым каждая собака приглядывает, а самим собой.

Да и два года трудился без отдыха, пора бы и честь знать.

Вестник только воздел руки к небу и витиевато ругнулся.

— Ну, вот и договорились, дорогие, сегодня же днем и начнем приготовления, — верховный жрец медленно направился к выходу, но вдруг остановился и указал посохом на дверь. — Идите-ка в княжеское книгохранилище, внучки, и сыщите для меня список иноземной «Летописи Маврикиевой», а уж потом с ним идите в храм и ждите.