Сердце Императора

Мор почувствовала, как жаркая волна заливает шею и уши и заставляет щёки пылать. Ей почудилось, что от смущения она вот-вот загорится, как сухой хворост. Сжалился над ней, как обычно, отец.

— А мы с Гвин не сомневались, что у них всё сложится рано или поздно, — в бороде Ивроса Хагмора мелькнула довольная улыбка, которая была адресована именно сбитой с толку Хиннари. — Мы с детства знаем Леона. Он хороший, верный юноша. Он правильно воспитан. И мы знаем, какой выросла наша дочь, — отец снова с нежностью сжал руку матери.

— Мы никогда не были против того, чтобы их дружба переросла во взаимную симпатию и могла в один прекрасный день сделаться чем-то большим.

— Но мы всегда были где-то рядом, чтобы дочь ощущала нашу поддержку, — добавила матушка. — Особенно, когда сама в себе разобраться не могла.

Настал черёд тёти Деваны поднимать бокал, в котором вместо вина краснел ягодный компот.

— Предлагаю новый тост, — возвестила она: — За то, что эта долгожданная пара состоялась. А ещё за то, чтобы со временем эти отношения выросли в крепкую семью!

Но едва напитки были выпиты, а бокалы вновь опустились на стол с мягким стуком, как Леон и Мор обменялись взглядами.

Блондин едва заметно кивнул, намекая на то, что тянуть вряд ли есть смысл, раз известие об их отношениях не вызвало слишком уж бурной реакции. Напротив, весь этот ужин выглядел так, словно три семейства праздновали. Уютно, но при этом торжественно. Разве что Хиннари Шемер ощущала себя в общей компании слегка непривычно. Вероятно, не могла решить для себя, насколько официальным должно быть её поведение.

Моргевейн медленно моргнула, выражая своё согласие. Но всё внутри сжалось от страха.

— Кстати о второй части вашего пожелания, — голос Леона звучал уверенно. Он выдержал паузу и продолжил, когда все смотрели на него, включая Арсула и Эллу: — Мы с Моргевейн попросили вас об этой встрече непросто, чтобы заявить о нашем союзе официально. У нас для вас есть ещё одно важное сообщение.

Шемер поднялся и неторопливо подошёл к сидящей Мор, чтобы встать рядом и положить руку на её плечо.

Девушка накрыла его ладонь своей.

Только Леон и слова вымолвить не успел.

Остван отодвинул стул со скрипом и воззрился на них в изумлении.

— Сестрица! — воскликнул он, не скрывая эмоций: — Ты что же, действительно беременна?

Иврос и Гвинейн перестали улыбаться. Отец нахмурился. Мать часто заморгала.

Дядя Крисмер с шумом вдохнул. Тётя Девана издала короткое «ох».

Арсул поперхнулся. Закашлялся, стуча себя кулаком в грудь.