Медвежье сердце

И очень осторожно.

Они прошли остров насквозь. Впереди показался еще один мост. А за ним — еще один остров. Гораздо меньший по размеру. Но уже на подходах к нему становилась очевидна его значимость.

Там раскинулся целый дворцовый комплекс весьма странного вида. Две высокие остроконечные башни с великим множеством ажурных балконов и ответвлений казались отражением друг друга. Только одна была жемчужно-белой, а другая — угольно-черной. А меж ними бесконечной чередой высились постройки поменьше: слепленные из разноцветного стекла и камня искуснейшими из зодчих.

На всех шпилях здесь веял один флаг: слитые вместе серебряная луна и золотое солнце.

— Единый Собор Двух Церквей, — торжественно сообщила своему спутнику Керика Гарана. — Сердце религии и сосредоточие веры. Место паломничества, куда летом стягиваются люди из самых дальних уголков Арсии.

Колдун и чародейка поднялись на мост. На той стороне встречал торжественный караул воинов. Поверх их кольчужных доспехов были накинуты подпоясанные небесно-голубые робы с изображением того же символа Единого Собора — луны и солнца.

Они никак не помешали проходу магов на их территорию, ибо там было достаточно и простого люда. Но и особого уважения никто не выказал. Для храмовой стражи любой человек оставался лишь паствой, невзирая на социальный статус и род занятий.

— Я почему-то думал, что он больше, — заметил Иврос, который с интересом рассматривал башни Собора. — Но для жрецов сгодится, конечно.

— Тут нет жрецов, — женщина покосилась на импери.

Тот ничего не ответил. Видимо, действительно не видел особой разницы между жрецами и монахами. Да и вообще воспринимал храмовый комплекс как внушительную постройку, а не как оплот веры.

— Что тебе вообще известно о нашей религии? — на всякий случай уточнила чародейка.

— Довольно мало. И нет никакого желания вникать, — честно признался Иврос.

Ему вполне хватало того, что пасторов в сине-серых одеяниях он в повседневной жизни отличал от простых людей.

И знал, что носят они на шее особые медальоны с рубинами и изумрудами. И чем массивнее украшение, тем выше сан. Но все церковники без исключения носили при себе перстень с этим знаком двух светил в одном символе. «Поцелуй солнца» — так они его звали. День и ночь, слившиеся в единое целое. Почему не поцелуй луны, а именно солнца, Иврос до конца никогда не понимал. Да и не пытался понять.