Медвежье сердце

— Император может, если введено военное положение, или если Империи угрожает нечто существенное, — она наклонила голову набок, зазвенев бусинками в косичках. Прищурилась, задумчиво взирая на мужчину перед собой. Будто оценивала. — Или призвать может человек, наделенный полномочиями императорской власти.

— Я тебя понял, — Иврос отвернулся. — Пойдем. Уже совсем стемнело. А мастер Гарана наверняка еще не обедал. Гвин предупреждала, что он забывает обо всем, когда работы слишком много.

Керика последовала за Норланом прочь от конюшен.

— Сколько вы с ней времени провели вместе? — вдруг спросила она. — Ты так хорошо ее знаешь. Меня это несколько смущает порой.

— Буквально вместе? — Иврос оглянулся. Легкая улыбка играла на его губах. — Около пары недель, если сильно придираться. Но, тетушка, клянусь, — он приподнял бровь. — Я знаю всю ее жизнь.

Женщина догнала его. Подхватила под руку уже знакомым жестом.

— Подробности, мой мальчик. Я хочу услышать все.

Они обогнули здание конюшен и вышли к широкой мраморной галерее без освещения, где уже действительно сгустились серые зимние сумерки.

Тягучие. Размывающие цвета и углубляющие тени. Лишь зеленый пламень на одной из башен продолжал ярко пылать в вышине. Галерея мраморных колонн вела крытым коридором к большому центральному корпусу. Именно там в одной из башен располагался кабинет ректора.

— Какие подробности ты хочешь? — Иврос покосился на чародейку. — Я импери. Нордвуд рассказал мне о ней все. Даже то, о чем я не хотел бы никогда знать.

И, — Ив сделал короткую паузу. — Так я понял, что она — моя.

Он умолк.

Керика тоже сочла более уместным промолчать.

Авериус, конечно, сейчас бы многое сказал про импери и окулус. Про то, как они взаимодействуют. Как влияют друг на друга. Потом бы наверняка как бы вскользь упомянул, что вишенка все еще замужем за принцем, и законный муж против расторжения брака. Но мастер над рунами придерживалась несколько других взглядов на этот счет. И еще она отлично знала, что означает, когда мужчина вот так категорично произносит «она — моя».

Что же вкладывал в эти слова импери с его собственным пониманием «моя» и прочих принадлежностей, могла лишь догадываться.

Мраморная галерея вела мимо строящихся башен, снующих рабочих, стройных штабелей свежих досок и нестройных груд мусора в главном дворе. В том месте, где прежде был фонтан. Колдун и чародейка обогнули все препятствия на пути и вышли к парадным дверям.