Русалочка с Черешневой улицы

Про Зирьяба — курда, что бежал из Персии, потому что был талантливым музыкантом, которому завидовали правители. Скитания привели его в Андалусию, и с ним и приехала стручковая фасоль в Европу, и гитара расцвела по-новому. Зирьяб жил в девятом веке.

Про цыган, которых изгнали в 15 веке из города, а они нарыли себе пещер за городом, и теперь это райончик Сакрамонте, и как неубиваемый этот народ внес свое свободолюбие в искусство фламенко и прочее. Это не просто гитара и потанцульки, это самая душа. Посмотрите, поймете о чем я говорю.

Про андалузские сладости мантекадо и польворон, которые раньше можно было достать только на Рождество.

И про то, что все цветные плитки, бязь на домах, колоннах и тротуарах — арабское наследие, но Фердинанд и Изабелла окончательно упрочили христианство на землях Андалусии, и потом все изменилось. И они тоже были молодцы, потому что правили вместе, рука об руку, и так вот оно и надо, а не...

Тут сеньора Гонсалес умолкла, и Яша тоже загрустил. Должно быть... это как-то касалось его мамы и ее дочери.

Даша не стала больше ничего спрашивать. И так достаточно ошеломленная заграницей, шагом в Вечность, появлением странно веселого ом«Брэ и — тадам, вишенка на торте — магическим великолепием волшебной Гранады.

Хавьер лавировал по улочкам центра без труда. А Даша все боялась, что переедут кому-нибудь ногу. Тротуаров нет — вот как так?..

Китайцы — толпами. Организованными, стоит признать. И все фоткают, фоткают...

Справа — таинственная лавка с пряностями, вот кафешка с бязью по всему фасаду, о-о, улочка, цветная от товаров.

.. Она так и прилипла носом к стеклу.

— Марокканский базар, — пояснил Яша с безразличием.

А сзади не отставал черный автомобиль с синим свитером за рулем.

Здесь тепло, так что он надел тонкий.

Дом сеньоры Гонсалес стоял на горе, на подъезде можно было тысячу раз заглохнуть. Протиснувшись сквозь беспорядочные ряды белых каменных домиков, они удалились от шумного центра, полного туристов. Хотя и здесь можно было бы с успехом гулять, разинув рот.

Немногочисленные прохожие так и делали. На углу засел старик в шляпе и бренькал на гитаре. Едва в поле зрения появлялся кто с телефоном, он зажимал струны и грозил пальцем. Угроза «похищения души» исчезала, гитарист возвращался к своему занятию.

И сюда, во двор, доносилась тягучая мелодия. Даша так и застыла на ступенях. Красота расползалась от самых подошв — темно-терракотовый пол, в прожилках — белые мелкие плитки с изображениями разных животных.