Русалочка с Черешневой улицы

- Умер, - коротко бросил он, но трагизма в этом коротком слове было достаточно.

Впрочем, Солнцев тут же сгладил печаль улыбкой и схватился за заварник, чтобы налить дымящийся напиток Решке в чашку.

Она забралась на стул с ногами, не щадя медленно заживающих коленей, и уставилась на густые клубы пара.

- А мама?

- Мама… жива, - усмехнулся Эрик.

- Она, наверное, скучает по тебе?

- Скучает? - он расхохотался невесело. - Думаю, просто бесится, что не может вернуть меня домой и заставить делать то, что хотела.

Ага. Беглый принц.

- Думаешь… ты никогда ее уже не увидишь?

- Не знаю… Но вряд ли это возможно. Пей чай, остынет. А что с твоими родителями? Что стало после того, как ты уехала из дома, "потому что это правильно"?

Решка закусила губу.

- Они живы, все в порядке, - отозвалась она эхом и обвила пальцами чашку, грея руки. - И у нас отличные отношения.

- Но?

- Что еще за “но”? - с подозрением подвоха воззрилась на него Решка.

Эрик пожал плечами и улыбнулся, как всегда.

- Между строк проскользнули нотки "но”.

Решка усмехнулась.

- Ох, уж эти поэты. Все нотки учуют. Всё отлично, просто… Знаешь, мне Нюрка сказала недавно, что я не только русалочка, но и снежная королева… - поймала непонимающий взгляд и пояснила: - Так, ещё одна сказка, ничего особенного. "Холодное сердце" - тоже отличная версия, советую... Будто… внутри что-то замерзло, умерло… Я не знаю - хотя вроде и знаю - почему… Но я ничего для этого не делаю, а любое тепло… бессознательно начинаю вымораживать. Вот только оно появляется, - отчаянно вцепилась взглядом в слушателя Даша, - и сразу, какой-то механизм сам по себе запускается, и замораживает всё! - она махала прямо чашкой с чаем в воздухе.

- Зная, что оно мне не принадлежит. Погреться один вечер - одно, но навсегда… - Решка покусала губы. - Это не результат какой-то большой трагедии, не сдвиг в мозгах, даже не депрессия… Не знаю. И я ничего не могу с этим поделать! И, если вернуться к родителям, - она вздохнула, натянуто улыбаясь, - они тоже не могут мне до конца этого простить. Словно, когда я выпорхнула из дома, как в твоем стихотворении, я потеряла способность быть теплой и живой. Они так говорят. И ждут, когда я исправлюсь. А потом много чего случилось… И я не смогла стать для них домом и опорой.

Решка нырнула лицом в чашку после своего рваного признания и принялась пить, пить, пить горячий чай, давясь глотками и кипятком.

Это всё ночные посиделки виноваты.

Эрик ничего не говорил. Наконец Даша отважилась посмотреть на него.