Русалочка с Черешневой улицы

Тёплый и прямой взгляд. Она поперхнулась и закашлялась.

- А знаешь, почему я в свое время обратил внимание именно на тебя?

Снова началось…

- Именно потому, что от тебя шло тепло.

- Это было давно и не здесь, - фыркнула Решка.

- Нет, именно здесь. Недавно. В этом самом месте.

Она даже не догадывалась, насколько он буквален.

- И когда ты не знала о моей регенерации, ты была готова заплатить, сколько нужно, лишь бы вытащить меня из комы. И даже с грубияном-начальником, с надоедливыми клиентами, с Нюркой, да и со мной, как ни цапаешься,, с Александром Константиновичем… Да, ты ужасная заноза и порой сбегаешь в пучины, поджав свой русалочий хвост, но… душа у тебя торчит изо всех дыр.

Подле тебя тепло всякий раз. И если Урсула решит тебя утащить на дно, я приду и сражусь с ней, - подмигнул Эрик.

Решка выпрямилась и спрятала ладони под столом. А то ещё удумает схватить её руку… Чай одиноко дышал паром.

- Поздно уже, - пробормотала она, - по кроватям пора… Тебе на дежурство завтра.

- А? Да…

Кажется, на Эрика тоже подействовали градусы чайных посиделок - разомлел, а ориентиры, дистанции, границы стёрлись.

Решка резко встала и поморщилась - треснули корочки ссадин на коленках под гетрами. В самых дверях обернулась нерешительно.

- Слушай… послезавтра Нюрка хочет устроить квартирник… Я знаю, сказать “приходи” - глупо, но… приходи?..

Эрик пожевал губами. Он не знал, что значит “квартирник”, но кивнул. Если Решка приглашает… в лепёшку разбиться, а прийти надо.

- Конечно.

* * *

“В современной творческой российской среде всё более популярными становятся небольшие камерные концерты - квартирники.

Зародившись в 80-х годах СССР как протестное движение…”

Эрик оторвался от экрана служебного компьютера, разминая шею. Маленький перерыв в полчаса - психологическая разгрузка, все пожарные занимаются своими делами: наконец в отделе тишина ненадолго.

Квартирник. Конечно, он в деле! Как же мечталось о чём-нибудь таком в недрах замка Третьей Вечности… Чтобы поэзия не умирала, книги множились, а песни лились рекой.

Чтобы не было вот этого удушающего… средневековья каждую минуту. Дерек над ним смеялся, когда он говорил так.

Дерек. Эрик вздохнул. Они смотрели на средневековье в большой заводи реки: Оуэн твердил, что мастерство боя тогда было самым-самым, и Дерек утверждал, что победит на любом турнире, а он, Эрик, надеялся на появление Шекспира и театра “Глобус”. Но, наверное, их можно было наблюдать в какой-нибудь другой заводи и в другое время суток.